Меня накрывают воспоминания, которые я душила и прятала глубоко в себе, но остановиться уже не могу. Я снова переношусь в ту ночь, снова чувствую его руки и губы на своем теле, ощущение распирающей наполненности, которое вместе с болью принесло еще и мазохистское удовольствие, когда он вошел в меня. Со стыдом признаюсь себе в том, что жалею. Жалею, что он остановился из-за моей боли. Жалею, что его обещание заставить меня кончить с его членом внутри никогда не осуществится. Жалею, что ничего не могу поделать с тем, что как бы неправильно это не было, я не могу перестать хотеть его, испытывать к нему это неуместное вожделение с тех пор, как он прикоснулся ко мне, впервые перейдя границу, за которую я даже мысленно боялась переступать."

"«Ненавижу тебя, Кир! Почему именно ты? Почему только тебя я хочу с этой животной страстью, если даже Федя, в которого я влюблена, не вызывал таких чувств?»

Я еще долго не могу уснуть, уговаривая себя не сдаваться своим фантазиям и не давать слабину, потому что Кирилл обязательно почувствует и вцепится в меня, а тогда нас точно ничто не спасет.

* * *За каким-то чертом я просыпаюсь в шесть утра. Выпив воды и сходив в туалет, хочу снова завалиться спать, но тут понимаю, что мелочи в комнате нет. Она что, не пришла домой?!

Быстро иду в гостиную, потом в свою спальню и найдя ее на своей кровати с облегчением выдыхаю. Сбежала от меня, дурочка. Раздевшись до трусов, лезу к ней под одеяло и обвив руками, как любимую игрушку, проваливаюсь в блаженный сон, вдыхая запас ее волос. Эх, не будь я так пьян, простым сном дело не ограничилось бы.

— Да пусти же, Кир! — будит меня во второй раз пыхтение моей девочки, которая пытается выползти из-под моей руки.

— Спи, мелочь, еще рано, — стону я, зарываясь лицом в ее шею, и покрепче обнимая за талию, на что получаю пяткой по колену. — Блядь, ты чего?!

Окончательно проснувшись, привстаю на локте, недовольно глядя на крайне возмущенную Асю, которой удалось развернуться достаточно, чтобы толкнуть меня в грудь.

— Кирилл, отпусти меня! — снова требует она. — Папа уже проснулся, я слышала его в коридоре. Он же может войти, идиот ты приставучий!

А вот это обидно. Почему сразу приставучий?

— Ну ладно, беги, трусиха, — нехотя выпускаю ее из кровати, жадно разглядывая оголенные бедра, которые она слишком быстро прячет, одергивая свою смешную пижаму с цыпленком на груди. — Не будите меня только.

— У нас пары, между прочим! — напоминает она. — Ты вообще в универе был в последние дни?

— Заботишься о моей успеваемости, — не могу скрыть ухмылку.

Да-да, я жалок, пытаясь найти хоть каплю настоящей заботы в ее словах, несмотря на то, что Ася сказала, что не любит меня. И вот эта вот ее нелюбовь была бы не так страшна, если она не отшила бы меня.