Неважно, какая погода за окном, солнечный день или вовсю хлещет дождь… Я хочу её рядом с собой.

Выслушав меня, мама начинает ронять беззвучные слёзы.

— Дэйв, ты не можешь быть с Кристиан… Не потому что я считаю её недостойной тебя или нашей семьи. Ты не можешь быть с ней по другой причине. Я слишком долго хранила свой секрет втайне от всех. Теперь понимаю, что эта тайна наделала только бед. Но сейчас я не могу молчать. Дэйв, — всхлипывает мама. Она хватается бледными, дрожащими пальцами за край покрывала, набираясь смелости. — Дэйв…

— Да говори уже, в чём дело, мама!

— Адам Флойд — мой сын. Мой внебрачный сын, — произносит мама едва слышно. Она вытирает пальцами дорожки слёз на щеках. — Эта девушка… Если она дочь Адама Флойда…

— Да. Они сделали тест ДНК, — произношу я мёртвым, холодным голосом.

— Вы не можете быть вместе, Дэйв. Она… твоя племянница.

Я чувствую, как мир летит в тартарары, прямиком в кипящую лаву, в которой сгорают все мечты, выстроенные мной о нашем с Крис будущем. Мама плачет и сквозь слёзы просит у меня прощения за обман и молчание. Она дрожит невероятно сильно, её кожа бледная, как у призрака. Я хотел бы сказать, что она лжёт, что таким образом она просто пытается избавиться от девушки, которую я выбрал себе в спутницы жизни. Но вид мамы говорит об обратном.

Неужели это правда? Я не хочу в это поверить и хватаюсь за последнюю соломинку.

— Мама. Ты уверена? Это может быть просто ошибкой! Я ни разу ничего не слышал о том, что у всех нас есть ещё один брат…

— Никто не знает. Даже твой отец, — шепчет мама. — Знали только мои родители.

— Ты лжёшь. Ты просто пытаешься избавиться от Кристиан, потому что у неё нет многомиллиардного состояния.

— Нет, Дэйв. Я говорю правду. Адам Флойд — твой старший брат.

Я вскакиваю и прохожу по палате. Туда и обратно, как беспокойный маятник. В голове ревёт хаос. Мысли пляшут. Моя девочка, моя крошка… Моя порочная и невинная малышка. Как?! Как она может оказаться моей племянницей? Неужели наша связь запретна? Неужели тот космос, что есть между нами, это инцест?

— Говори! — выдыхаю, остановившись напротив кровати матери. — Блять, не молчи! — взрываюсь. Срываюсь с поводка. — Я хочу знать все подробности! До единой…

Услышав мой повышенный голос, в палату заглядывает медсестра:

— Мистер Коэн, вашей матери прописан покой. Ей нельзя волноваться.

— Всё в порядке, мисс, — слабым голосом отзывается мама. — Всё в полном порядке. Это семейное. Закройте, пожалуйста, дверь.

На лице медсестры написана решимость отстаивать свою пациентку. Но единственное, что она должна сделать, это свалить отсюда. Немедля. Я двигаюсь в её сторону тёмным штормом, и она уступает.

— Говори.