Тем более мне страшно думать о том, что отец наблюдал за нами всё это время. Так гнусно и мерзко. А его угрозы? О, неужели я попала в лапы отъявленного негодяя? И я сейчас говорю не про Дэвида, а про своего отца!

Лёгкий стук по балконной двери вырывает меня из тягостных раздумий. Дэвид открывает дверь и оказывается рядом. Я поспешно вытираю слёзы, не желая показывать своего подавленного состояния. Но от Дэвида не укрывается мой торопливый жест. Он приподнимает моё лицо за подбородок.

— Крошка, что случилось?

Я мычу и лишь отрицательно качаю головой. Надо держаться и быть сильной. Надо действовать разумно. Выход должен быть… Должен!

Но ощущения, будто меня забросили в каменный мешок, и стены давят на меня со всех сторон, а воздуха становится всё меньше. Я опускаюсь на пол и начинаю рыдать, раскачиваясь из стороны в строну. Всё кончено. Для меня всё кончено. Я потеряю этого мужчину навсегда… Я не могу поступить с ним так, как требует отец. Не смогу лечь под него, зная: по ту стороны камеры за нами наблюдает третий, а потом гнусно использует видео в своих целях. Но если я не сделаю этого, отец сам… даст Дэвиду понять, что я якобы специально делала это, приставала к нему. И моё непристойное поведение, мои попытки добиться этого мужчину сыграют против меня. Я потеряю Дэвида в любом случаем… Я потеряю всё!

— Ты рыдаешь из-за этого? — Дэвид показывает на мой телефон с открытой в браузере статьёй о его помолвке. Мужчина неверно истолковывает причину моей истерики. Он гладит меня по волосам и целует волосы, смеясь: — Крошка, это старое фото! А слухи запущены PR-менеджерами моего отца. Я уже говорил с ним на эту тему и намерен прекратить давление на себя. Именно поэтому я сейчас встречаюсь с потенциальным покупателем, готовым выложить кругленькую сумму за мою долю в фонде семьи. Понимаешь? Я хочу разом переломить рукоять кнута, которым отец подстёгивает меня.

— Это правда?

— Могу поклясться на крови… — усмехается Дэвид. — Или мне лучше поклясться на соках твоей киски, м? Ведь по возвращении я буду лакать их так жадно, что ты забудешь своё имя!

От его слов я начинаю рыдать ещё сильнее, не зная, как признаться в том, что над моей головой сгустились тучи. Как сказать ему, что я в любом из случаев буду выглядеть лишь предательницей и по-настоящему грязной девчонкой с непристойным поведением?

Адам Флойд раздавит меня, как букашку, не задумавшись. Я вспоминаю, как он вскользь говорил, что тоже претендовал на кресло декана, но вместо него назначили Дэвида Коэна. Зависть не даёт покоя моему отцу, и он решил подвинуть своего друга, не погнушавшись втянуть свою дочь в эти порочные игры.

Да какая я ему дочь? Для него я всего лишь прижившаяся капля семени во влагалище моей мамы. У него нет и не было отцовских чувств.