Они создали семью…

— Ты пришла трепаться о моей жизни или спросить о своей? — задаёт вопрос Адам.

— Я хочу спросить только о прошлом.

— А-а-а-а… Тебе не даёт покоя имя настоящего папаши? — хмыкает Адам Флойд. — Уверена, что хочешь услышать эту историю? Пусть твоя мамочка останется белой и пушистой.

— Я хочу знать правду.

Адам подаётся вперёд, словно может протаранить своей усмешкой толстое стекло:

— Ну что ж, Крис… Я действительно кувыркался на той вечеринке с твоей мамочкой. Она была очень довольна. Но вся шутка в том, что кувыркался с ней не только я. Понимаешь?

— Не очень, — признаюсь. — Говори, как есть.

— Это была очень пьяная вечеринка. И очень весёлая. С наркотой… Мы на пару отжигали с твоей мамочкой. Потом мой друг предложил кое-что повеселее. Пару таблеток, чтобы улететь в рай. Она не отказалась…. Веселье каждый понимает по-своему. Моему другу захотелось попробовать тройничок. А твоя мамочка к тому времени уже улетела от выпивки и наркоты. Её могли бы трахать вдесятером, она бы и слова не сказала против. Мы круто покувыркались… Втроём. Но друг свалил раньше. А твоя мамочка после пробуждения увидела только меня. Я понял, что она не помнит ни хрена из того, чем мы забавлялись ночью…

Я застываю от правды. Она оказалась действительно не очень приятной. Но я слишком хорошо знаю, как наркотики ломают волю и превращают мысли в желе. Адам и его друг гнусно обошлись с моей мамой!

— …Именно поэтому, когда ты явилась, я запросил тест ДНК. Я не мог быть уверен, моя ты дочь или нет… — продолжает Адам.

— Как имя того парня?

— Его имя тебе известно. Роджер Барнс. Я назвался именем приятеля… А когда твоя мама нашла его, то, разумеется, не узнала его. Он, в свою очередь, не хотел брать ответственность за залёт после траха втроём. И если ты хочешь узнать меня о нём, то он погиб давным-давно. В автокатастрофе. Тот ещё стал торчок, детка! Это всё?

— Да. Это всё, — твёрдым голосом отвечаю я. — Всего хорошего тебе, Адам Флойд.

— Да пошла ты! — бросает он и резко встаёт, показывая, что разговор окончен.

Адам Флойд ещё не раскаялся в содеянном, и не уверена, что он когда-нибудь раскается. Он до сих пор считает, что все кругом ему должны. Может быть, однажды он изменится? Но только не сейчас.

Дэвид встречает меня в коридоре и всматривается в лицо с тревогой.

— Как прошёл разговор?

— Адам не был джентльменом, но не опускался до прямых оскорблений. Что касается моего настоящего отца, то, по словам Адама, он мёртв уже много лет.

— Будешь проверять его слова?

— Нет, — отрицательно киваю головой. — Не буду проверять ничего. Я оставлю всё это здесь, позади… И пойду вперёд только с ощущением счастья и любви. Ты же любишь меня, Дэвид Коэн?

— Больше жизни, миссис Коэн! — мгновенно отзывается Дэвид.