Я сохраняю напускное спокойствие, но внутри меня все переворачивается.

– Надо отдать ему должное, с его стороны это был хитроумный ход. – Она сует себе в рот сигарету и прикуривает ее, глубоко затягиваясь. – Он думал, что для его дела это будет просто отлично – ты там, рядом с его мальчиками, и отлично с ними ладишь. С учетом того, что их трое на выбор, полагаю, его шансы были довольно велики. Он знал, что делает, когда объявился со своим предложением.

– О чем ты говоришь?

– Не притворяйся дурочкой, дочь.

Я придвигаюсь ближе.

– Ты использовала меня, чтобы помочь человеку, который платил, чтобы поиметь тебя, пока я сидела в проходе? Человеку, которому, кстати говоря, эта помощь нужна была, мать твою, чтобы выйти из тюрьмы?

Она смеется, но ее взгляд ужесточается, и она выпускает струю дыма мне прямо в лицо.

О боже.

– Он заплатил тебе.

Она фыркает.

– Он платит мне. Ты думаешь, я бы отказалась от своего пособия просто так? Он платит мне годами, Рэйвен. Немного тут, немного там. Он оплатил и этот трейлер, но, конечно, отказался переписать его на меня.

Мудро с его стороны, потому что я, наверно, продала бы его и, естественно, бросила бы тебя. Но я знала, что чем дольше он сидит, тем больше я смогу выжать из него. Ежемесячные чеки, как по часам, все эти тринадцать лет. Он наконец предложил мне сделку, о которой я мечтала. И если государство больше не собиралось мне платить, то он точно это делал.

Тринадцать лет? Судья говорил, что он отсидел одиннадцать.

В этом всем нет никакого смысла.

Она смеется, но как-то слабо и безжизненно.

– Я вижу, что тебе так и не удается собрать пазл, дочь, но не утруждай себя вопросами, – она улыбается и качает головой.

 – У меня есть строгие указания от него самого. Если я хочу продолжать получать деньги, я должна держать рот на замке, когда ты постучишься в дверь, – она наклоняет голову. – В качестве бонуса – видеть тебя в отчаянии. Жалкой, какой я тебя всегда знала.

– А что было бы, если бы я просто сбежала?

– Я знала, что ты этого не сделаешь, как только почувствуешь вкус жизни вне этих стен. Он тоже знал. Он очень умный мужчина. Жизнь за жизнь.

– И что, на хрен, все это значит, Равина? – Я придвигаюсь еще ближе.

Она качает головой и пытается рассмеяться, но потом вдруг ее взгляд становится потерянным."

"– Они никогда не отпустят тебя. Теперь, когда ты у них.

Я морщу лоб, она приподнимается, чтобы сесть. В мерцании свечей становятся заметными синяки, покрывающие ее руки.

Она оценивающе оглядывает меня, и ее лицо искажает хмурая гримаса.

– Ты хочешь остаться. Рэйвен… Не будь, мать твою, дурой.

– Обо мне можешь не беспокоиться.