Ролланд переводит взгляд с одного из нас на другого, и морщины у него на лбу углубляются.

– Присоединяйтесь к нам.

Ройс выпускает меня из объятий, Ролланд разворачивается и уходит обратно на кухню.

Ройс хихикает и поднимает мою кружку с кофе и бутылку со сливками.

– Что? – спрашиваю я, выходя из комнаты вслед за ним.

– Его величество в растерянности, – произносит он с улыбкой. – Он понятия не имеет, с кем из нас – если вообще хоть с кем-то – ты спишь. А спросить ему не позволяет его чертова гордость.

У меня вырывается смешок.

– Но я же была верхом на Мэддоке, когда мы вошли в дом прошлым вечером.

– Ага, а когда ты упала, Кэптен ринулся тебя спасать. А сейчас он застал нас вдвоем в дальней комнате – я обнимал тебя своими обнаженными руками, а ты касалась своими ладошками моей сильной татуированной груди.

Я моргаю с недоумевающим лицом, и он во весь голос хохочет."

"– Да шучу я. – Он приподнимает бровь. – Но для человека, который, блин, и понятия не имеет, каким стал дом, в который он вернулся, все и вправду могло бы так выглядеть.

– Готова поспорить, он гораздо более осведомлен обо всем, что тут происходит, чем вы, парни, думаете.

– Возможно. – Ройс наклоняется, чтобы шепнуть мне в ухо, когда мы входим в кухню: – Но он не знает, что мы чувствуем, только то, что ему сказали, Рэй-Рэй. Власть? Она всегда была в кисках.

Я громко смеюсь, и все глаза устремляются на меня.

Мэддок окидывает нас взглядом, а потом поворачивается к кофейнику – пустому кофейнику.

На плите тоже пусто.

Я бросаю взгляд на Ролланда, и он подмигивает мне. Проигнорировав его, я подхожу к Мэддоку.

Он машинально касается губами моего виска и достает чашки.

– Почему я проснулся один?

– Мне не спалось.

– Это не ответ на мой вопрос, – хмурится он.

Я не успеваю ответить, потому что меня опережает Ролланд:

– Нам о многом нужно поговорить, но это будет позже. – Он фокусирует свой взгляд на мне. – Если вы, парни, хотите ехать прямо сейчас, я подброшу Рэйвен.

Тишина.

Никто из них не двигается. Никто ничего не говорит.

Взгляд Ролланда мечется между нами четырьмя. Он останавливает его на мне, когда я резко произношу:

– Нет.

Его брови взлетают вверх:

– Нет?

– Нет, мать вашу. – Я скрещиваю руки на груди. – Если они едут, то и я с ними.

Он тоже скрещивает руки, присаживаясь на стол.

– Это был не вопрос. Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– О чем? – спрашивает Мэддок, но не получает ответа на свой вопрос.

– Если хотите поговорить, говорите здесь. Мне нечего скрывать. А вам? Почему вы играете в молчанку? – я бросаю ему вызов, и он пронизывает меня взглядом.

– Боюсь, это не прокатит, – медленно произносит он. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Ну что, мне очень жаль, – рявкаю я, и в его взгляде появляется злоба.