Слышу тихую музыку, доносящуюся из кухни. Никита что-то готовит на завтрак, стоит спиной ко мне. Настолько задумался, что не чувствует моего присутствия.

Останавливаюсь у дверного проема и несколько минут наблюдаю за ним. Внутри меня черт-те что творится, потому что я скучаю... Кирилла нет два дня. Ребята говорят, что он сильно занят в компании своего отца. Ложь. Ерунда полная. Я уверена: Бессмертный проводит время в спортзале, тренируется. Он выйдет на этот бой, несмотря на данное мне слово.

Подхожу к брату, обнимаю его сзади. Прижимаюсь щекой к его спине. Мне сейчас как никогда нужна его поддержка. Пусть хоть пару слов скажет о Кирилле. Пусть скажет, что он отказался выходить на бой.

— Лиз, ты чего? Плачешь? — Ник оборачивается ко мне. Взяв за подбородок, поднимает голову вверх.

— Не плачу я, — шмыгаю носом.

— Ага. Поэтому моя футболка влажной стала? Рассказывай давай. Что стряслось? — откладывает в сторону ложку, кивает на стул. — Сядь живо.

Сам же садится напротив.

— Что с Кириллом, Никит? — спрашиваю, заглядывая в глаза брата умоляющим взглядом. Какое-то плохое предчувствие не дает мне покоя все эти дни. Никогда так долго не оставалась без него...

— А что с ним может случиться? Он взрослый мужик, вообще-то, — подшучивает. — Дан вчера сказал, что дела у его отца...

— Прекрати! — всхлипываю, потирая глаза. — Ты же лучше меня знаешь, что это вранье. Даня всегда прикрывает его! Бессмертный выйдет на этот бой. Мне кажется, какое-то условие ему выдвинули. Такое, что отказаться не смог. Иначе не согласился бы. Он же мне обещал, — последнее шепчу дрожащим голосом.

— Ну, блин, Лиз, — усмехается брат. Он притягивает меня к себе, крепко обнимает. — Сильно ты влюбилась в него. А зря. Это вредно для здоровья. Вон как нервничаешь. Нельзя по пустякам депрессовать. Бери себя в руки, сестренка. А я постараюсь узнать о нем что-нибудь. Сообщу тебе. Честное слово.

— Кирилл даже трубку не берет, — протяжно вздыхаю, заглядывая в глаза Никиты. — Я с ума сойду...

— Твой телефон звонит, — говорит, улыбаясь, и кивает в сторону двери. — Иди, может быть, как раз от Бессмертного звонок. Тоже соскучился, наверное, — подмигивает.

Действительно он. Сердце бешено колотится. Дрожащей рукой принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Привет, Колючка, — голос уставший, измученный. Я еле слышу его. — Как ты, родная?

Мне хочется придушить его. Ну хотя бы попытаться. А потом прижаться к его губам своими и целовать. Долго, без остановки.

— Я тебя ненавижу, Бессмертный. Ты меня обманул опять. Обещание свое не сдержал, — говорю совсем тихо, вытирая покатившиеся по щекам слезы. — Два дня стараюсь до тебя достучаться. Но я, видимо, тебе нафиг не сдалась.

— Я был немного занят. Прости. Обещаю, что вечером встретимся.

— Ты мне и на ринг обещал не выходить, но...