Двое сидели на корточках, как это делают зэки, один стоял, о чем-то с ними разговаривая на языке слов и жестов, еще четыре здоровенных лба стояли чуть в сторонке. Эти, поигрывая желваками, грызли семечки да небрежно посматривали по сторонам.

– Шарага рычаговская собралась, – догадался Ревякин. – Они что, поминки здесь собираются проводить? Так рано еще. Или власть делят?

Он вышел из машины и прямым ходом направился к толпе. Один из тех, что сидел на корточках, волком зыркнул на него, но поднялся и даже выдавил подобие улыбки.

– Здорово, Тарас, – обращаясь к нему, небрежно бросил Ревякин.

На остальных он даже не смотрел. Видно, Тарас был старшим среди них всех.

Колоритная личность. Голова в основании узкая, но лицо широкое. Лоб не высокий, зато настолько выпуклый, что глазки под ним еле видны. Нос приплюснутый, челюсть массивная, но шея тонкая, и плечи так себе. А недостаток физической мощи Тарас, казалось, компенсировал тем, что играл руками, растопыривая пальцы. Возможно, он думал, что, когда руки ходят ходуном, плечи не кажутся такими узкими.

– Ну, с кисточкой тебе, начальник!

И голова его колыхалась на шее.

– Чего ты здесь тусуешься, Тарас? Люди здесь ходят, а вы их тут смущаете…

– Чем это мы их смущаем?

– Да у тебя на лбу три ходки выбиты! И у твоих братков такой же расклад. От вас люди шарахаются.

– Мы свободные люди, начальник. И живем в свободной стране.

Какое-то время Ревякин ошарашенно смотрел на него, но вот оцепенение прошло.

– Тарас, ты что, боевиков штатовских насмотрелся? Какая свобода? Я сейчас тебя закрою, и посмотрим, какой ты свободный…

– Э-э, начальник, нельзя просто так человека закрыть! – предостерегающе сощурился уголовник.

И его дружки смотрели угрожающе. Амбалы же только и ждали, когда последует «фас». Но Ревякин, казалось, их не боялся. Он настоящий опер, и Богдан брал с него пример. Он понимал, что в случае чего их с Ревякиным могут смести с крыльца, но держался при этом с достоинством бывалого опера.

– Ты не человек, ты рецидивист. Как говорится, был бы рецидивист, а дело найдется, – усмехнулся Ревякин.

– Потому вас, ментов, и не любят в народе, что у вас так говорят, – ухмыльнулся Тарас.

– А ты типа о нуждах народа печешься? Извини, не знал… Давай, Тарас, забирай свою кодлу, нечего здесь глаза мозолить…

Уголовник думал недолго.

Он подал знак амбалам, и те скрылись в зале ресторана. Но его дружки с такими же, как у него, дефективными физиономиями остались с ним.

– Раз такое дело, начальник, поговорить надо, – доставая из кармана пачку «Беломора», сказал Тарас.

– Ну, говори.

– Брата моего сегодня убили.

– Я в курсе.

– Молва такая пошла, что Глеба нашего менты ваши подстрелили.

– Не понял! – встрепенулся Ревякин.

И Богдану стало не по себе.