Справа – красивый городской парк до самой реки, слева – роскошная липовая аллея. Парк закончился, потянулись сталинские дома еще довоенной постройки, дальше универмаг с фонтаном перед ним. Горком партии, ставшей вдруг бывшей, кинотеатр, снова жилые сталинские дома, на первых этажах которых с недавних пор стали появляться магазины и рестораны. Дорога свернула вправо, прошла мимо мясокомбината, вывела на широкий автомобильный мост современной архитектуры, что связывал два берега огромной реки."

"Закамский район дымил трубами нефтеперегонного, химического и лакокрасочного завода. Воздух здесь тяжелый, грязный. Поэтому горожане старались здесь не селиться. Даже директора предприятий строили новые дома для своих рабочих в Советском и Юбилейном районах. Хотя и за Камой высился среди частных домов микрорайон из крупнопанельных высоток.

Во дворе одного такого дома и остановил машину Ревякин. Два милицейских «уазика», черная «Волга» со спецномерами, постовые с автоматами у подъезда – все это наводило на мысль, что в доме произошло нечто необычное.

Ревякина автоматчики пропустили без слов, а Богдану пришлось предъявить удостоверение.

Они поднялись на шестой этаж, на лестничной площадке которого стояли и курили два человека в штатском – мужчина в возрасте и молодой парень.

– Здорово, Гордеич! – весело поприветствовал первого Ревякин.

Молодому он ничего не сказал, но руку ему пожал.

Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. Покойник лежал прямо в прихожей, не обязательно было входить в дом, чтобы рассмотреть его. Вместо глаза – безобразная дыра, под головой лужа крови. Лицо действительно подпорчено пулей, но все-таки можно было узнать в покойнике Рычага.

– Точно, Рычаг, – кивнул Ревякин.

– Да в курсе уже. Стахов здесь, – тихо сказал Гордеич. – Он Рычага хорошо знает.

– А ты что, не знаешь его? – вроде как удивился Илья.

– Да так, видел мельком, – пожал плечами закамский опер. – На суд привозили… Он вообще больше в вашем, Советском районе крутился. И жил там, и судили его там…

– И не понятно, какого черта его к вам занесло? – засмеялся Ревякин.

– Непонятно, – вздохнул Гордеич и почесал свой плешивый затылок.

– Да ты не переживай, это дело город на себя возьмет.

– Возьмет город, а нам подпрыгивать…

Судя по всему, Гордеичу подпрыгивать не хотелось. Под сорок лет ему, служба давно уже не в радость. Меланхоличный он какой-то, медлительный, в глазах – ожидание пенсии. На покой мужик стремится, а тут убийство, скорее всего, «глухарь»…

– Так ты и не подпрыгивай, – улыбнулся Ревякин и посмотрел на молодого оперативника. – У тебя смена есть, пусть она и прыгает.

– Ну, пока моя смена распрыгается, не один год уйдет. – Гордеич вяло махнул на своего подопечного рукой.