Еще бы чуть-чуть, и все…

– А говоришь, ни одной царапины за два года. Если ты такой лихач, должны быть царапины.

– Да не лихач я. Просто Юлька очень нравится. Голову иногда сносит, – смущенно улыбнулся Толик.

– Вот я и говорю, что башню сносит, – усмехнулся Богдан. – Она сказала, что убийцу увезти нужно. И ты увез… Где он у тебя находился, когда я к вам подходил? В багажнике? На заднем сиденье?

– Да не было никого!

– Смотри, я ведь Юлю твою допрашивать буду. Если вдруг какие-то расхождения будут, то мы тебя быстро на чистую воду выведем!

– Да я здесь ни при чем!

– А Юля?

– И Юля тоже!

– Да? Но мы-то тебя подозреваем… Короче, Толик, у тебя еще есть время подумать.

Мы с тобой сейчас кофе попьем, ты с нами посидишь, потом эксперт с твоей куртки соскоб сделает. В общем, у тебя есть время подумать.

– Мне не в чем сознаваться!

– Да? Тогда думай, как было дело. Вспоминай вчерашнюю ночь, вспоминай, как выглядел преступник. Я понимаю, спортивный костюм, маска, волосы, женская походка… Но что ты еще видел? Может, есть какая-то мелочь, которая выскользнула из памяти. А может, ты его глаза видел, когда он через твою машину прыгал? Может, эти глаза показались тебе знакомыми?

– Глаза?.

. – Толик лихорадочно задумался. – Да, я видел ее глаза… Там светло было, а еще я фары включил, когда увидел, что к нам кто-то бежит… Там в маске вырез для глаз широкий был…

– И что?

– Узкие там глаза.

– Что, как у японца?

– Как у японца?.. Да нет, не совсем узкие… Я бы даже сказал, длинные… Не узкие, но длинные, может, потому и кажутся узкими… И брови еще черные-пречерные. Как будто нарисованные…

– Может, выщипанные? – подсказал Богдан.

– Может, и выщипанные. И очень густо накрашенные… Мне так показалось… И эти брови очень близко подходят к глазам.

У Юли брови высоко находятся, а у этой очень низко. Даже век не видно…

– А цвет глаз?

– Я же говорю, фары включил и глаза эти заблестели, ну, от света… Хотя мне показалось, что красные глаза. Зрачки красные. Верней, зрачки черные, а вокруг все красное… Но это, наверное, от света…

– Может, и от света… А может, оборотень был… Нарисовать эти глаза можешь? Длинные, узкие, брови низкие, век не видно – это понятно. А какой внешний угол? Он может кверху быть загнут, может книзу.

То же самое с внутренним уголком…

Богдану пришлось нарисовать на листе бумаги брови, нос, глаза, показать, где внешний угол, где внутренний. Толик все понял и после нескольких попыток нарисовал глаза подозреваемого. И даже переносицу изобразил. Широкая переносица, что уже немаловажно…

– Точно так было или сочиняешь? – спросил Богдан, разглядывая рисунок, верней, корявое его подобие.

– Ну, могу в чем-то ошибиться. Но что помню, то нарисовал…

Ревякин взял лист бумаги, долго рассматривал изображение.