Она лучшая из всех, что я знал и теперь совсем недоступная для меня, поэтому просто мне не будет.

В итоге, приехал к университету специально в то время, когда основная часть студентов собираются домой. На первом этаже сразу у входа у нас большой холл, я весь его заставил цветами, мне под заказ привезли целый фургон пионов. На подоконники тоже разложил. На стене висит большой экран, на который крупными буквами была выведена надпись «Ника, прости меня, пожалуйста, и вернись ко мне». Сам я выжидательно стоял у стены, чтобы было сразу понятно, кто здесь больше всех виноват.

Все это губило напрочь мою репутацию самого отъявленного бабника, но плевать мне на это было. Я хотел, чтоб это увидели все. И они увидели. Студенты застывали с открытыми ртами, снимали все это на телефон и рассылали тем, кто был еще не в курсе.

Наконец-то я заметил Нику, она шла, не глядя по сторонам и что-то строчила в своем телефоне. Ее кто-то окликнул и она подняла голову, уставилась на меня, медленным взглядом обвела все вокруг, затем снова на меня. Ей хватило меньше минуты, чтобы прийти в себя, здесь я ей прям позавидовал, потому что у меня все это время был такой мандраж, коленки, конечно, не тряслись, но руки очень даже.

Ника сунула телефон в рюкзак, закинула его за спину и спокойно прошла мимо меня к выходу. Я не мог поверить своим глазам. Нет, я не ждал, что она бросится мне на шею или расплачется от умиления, но блин вот так, потратить меньше минуты своего времени, даже не задумалась, ушла, как обрубила. Обидно.

Я быстро метнулся к окну, наверно, в надежде, что она вернется обратно, хотя бы поговорить. Но то, что я увидел, выбило весь оставшийся воздух из моей груди и тяжестью легко на плечи.

Как плитой придавило. А Ника в это время уже садилась в машину к своему жениху. Окна у машины были не затонированны, поэтому не заметить, как этот смертник склонился к ней и поцеловал, было невозможно. По коридорам вокруг меня потянулись разочарованные возгласы, улюлюкания и даже смешки. Но меня это не трогало, совсем. Мои руки сжались в кулаки и зубы скрипели так, что чуть до основания не стерлись.

Все цветы аккуратно погрузили обратно в фургон и увезли к ней на домашний адрес. Раз здесь проигнорировала, дома игнорировать не сможет, потому что цветов было столько, что не заметить и пройти мимо будет невозможно.

Отступать я не собираюсь. Пусть на душе сейчас становится все хуже и хуже, но я верю, что еще не все потеряно.

Пока я стоял, задумавшись под экраном с надписью, ко мне подскочила взбешенная Арина, внимательно посмотрела вверх, где все еще горела надпись и со всего размаха врезала пощечину.

— Ты совсем охренела? Чо творишь? — отскочил от нее и перехватил руки с острыми красными когтями.