– Кто приходит в святой храм со своим уставом?

– Так если ваш нелогичен и нежизнеспособен?

У храмовника сделалось такое лицо, что стало ясно: лучше заткнуться и уйти по-хорошему, иначе придется ехать в столичный храм, где проходил ритуал обручения, а в Ос-Арэте меня предадут анафеме и не испытают ни капли жалости.

– Извините, святой отец, – покаялась я. – Вы правы. До встречи.

Пыхтя как забытый на горячем очаге чайник, я вырвалась из храма в оглушительно холодный и солнечный день. Напоминая дракона, выдохнула раздражение вместе с густым облаком влажного пара, и быстро спустилась по многочисленным ступенькам святилища на храмовую площадь.

Через некоторое время я выбиралась из наемного экипажа перед общежитием Ос-Арэта. По дороге мне удалось накрутить себя до такого состояния, что хотелось стянуть с ноги туфлю и настучать Алексу по голове.

Пересекая ледяной двор, я с наслаждением представляла, как устрою бывшему жениху взбучку и за неимением любимой кочерги просто переверну пару стульев. Потом он побежит в храм рысцой, а я из окна кареты буду подгонять эту забывчивую сволочь хлыстом. Упоительная фантазия! Лучше той, где я колотила окна в поместье у Чейсов.

В корпусе, как и обычно, было суетливо, а из окна открывался потрясающий вид на залитые солнцем скалы. Выяснять, где поселился бывший жених, пришлось у информационной доски. Думала, что Алекс вскарабкался на самые высокие этажи корпуса, где находились элитные апартаменты для капризных богатеньких отпрысков, в общем, для таких, как мы, но его комната располагалась на скромном пятом этаже.

Теряя надежду, я несколько раз сердито постучалась прежде, чем щелкнул замок и дверь открылась.

Алекс был помятым, заспанным и очень злым. По-хорошему, я никогда в жизни не видела его в таком разобранном состоянии: всклокоченным, с темными кругами под глазами и бледным как смерть.

– Ты забыл явиться в храм! – рыкнула я и, едва не сметя его с пути, ворвалась в комнату. – Поверить не могу, что ты меня обманул! Я два часа ждала в холоде!

Комната оказалась такой же тесной, как у Ноэля. Белье на разобранной кровати было смято комом, на полу валялись вещи: брюки, спортивная форма. Резко пахло ментолом и камфарой. На письменном столе стояла бутылка с остатками воды, открытый флакон с каким-то неведомым снадобьем и кружка.

– Алекс, – осторожно обернулась я, – все в порядке?

– Извини, я проспал, – произнес он таким сиплым голосом, словно в горле у него проскрипели ржавые шестерни. – Сейчас соберусь.

Неожиданно он хрипло закашлялся, прикрывая рот кулаком, и болезненно поморщился. Нахмурившись, я быстро к нему приблизилась и прислонила к влажному горячему лбу ладонь. Кожа была как кипяток.

– Господи, да ты горишь!

– Все хорошо. – Он отвел мою руку.