— Если б я был душкой, хрен бы попал в твою дырочку, Марин. Так что я лучше побуду мудаком.

Он наглаживает упругую плоть, слегка сдвигая краснеющие от стыда кружавчики.

— Похотливая скотина, — уперевшись в подоконник, все-таки предпринимаю я попытку вырваться, но не выгадываю ничего. Только моя многострадальная задница оказывается в более выгодном для Юдина положении.

— Ага. Не дергайся, Марин. Так будет проще, — высекает Михаил.

Не дергайся? Совет года, блядь! Кому проще будет? Ему меня пользовать?

— Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.

— Я уже против! Я буду кричать!

— Вперед, — не возражает Юдин, он даже тянет на себя одну из створок, распахивая окно. — Можешь начинать, если тебе хочется зрителей, так быть. Мне они не помешают.

Окно выходит во внутренний двор, где внизу рабочие перелопачивают патио под новый проект. В это время дня им, скорее всего, отсвечивает стекло, и ничего не видно, но у меня пересыхает во рту.

Это еще одна моя тайная фантазия, как с лифтом.

Риск быть застуканной.

Я покрываюсь мурашками.

Стоит кому-нибудь из парней поднять глаза на окна второго этажа, и они увидят мою обнаженную грудь и Юдина за моей спиной.

Влажный поцелуй между лопаток, моем очень чувствительном месте, порочные мысли и наглая рука, уже поглаживающая кожу живота над трусиками, вызывают у меня неоднозначную реакцию.

Хриплый шепот на ухо добивает меня:

— Да. Пожалуй, я бы послушал, как ты кричишь.

Глава 42

— Давай поговорим, — с придыханием прошу я, предпринимая совсем слабую попытку остановить этот беспредел.

Блин, кажется, оргазм неизбежен, меня даже не спросят.

И от понимания этого мое тело словно заполняют воздушные пузыри. Холодные вперемешку с горячими, и дыхание становится совсем поверхностным.

— Мы несомненно поговорим, — соглашается Юдин. — Раз уж ты вчера говорить не пожелала, мы все обсудим прямо сейчас.

Рука накрывает мой лобок и скользит к запретному. Поглаживает половые губы, заставляя мое сердце колотиться.

Поцелуями Михаил пересчитывает позвонки, поднимаясь от лопаток к шее.

Грудь наливается, соски торчат, призывая уделить им внимание, внизу живота тяжелеет. Чертов сукан!"

"— Стервозная, наглая, рыжая заноза, — выдыхает он мне в ухо. — Я скучал.

С этими словами пальцы Юдина мягко раздвигают складочки и обнаруживают, что там довольно мокро.

— Ах ты бесстыжая, — с восхищением бормочет он. — Грязная девчонка уже потекла…

Черт, эта фраза меня заводит.

Уже вовсе не мягко, в меня погружаются два пальца, разминая вход в дырочку, и к моему позору смазки становится больше. Пипец, я готовенькая.

Без прелюдий. Просто от мысли, что Мишу сейчас ничто не остановит, и он меня трахнет, как шлюшку.

И то, что я почти торчу в окне, меня только раззадоривает.