Но Михаил-то таких подробностей не знает, так что я даже жду, что у него вырвется какая-нибудь гадость, и я с чистой совестью съезжу ему по морде. Однако, он держит себя в руках, хотя по глазам вижу, как про себя он костерит меня на все лады.

— Идите за мной, — ворчит Юдин и проходит в дом."

"Миновав первый этаж, который в самом деле вызывает скорбь, творящейся там разрухой, мы поднимаемся по лестнице, на которой до сих пор не установили перила, на второй этаж. Он резко контрастирует с тем, что происходит внизу: здесь от ремонта только следы строительные пыли на полу, оставленные, скорее всего ботинками Юдина.

Миленько, но как-то безлико. Универсально. Так может выглядеть любой дом на продажу. Как в каталоге. Вроде и красиво, но неуютно и без индивидуальности.

— Что? — подкалывает меня Юдин, заметив, что я морщусь, разглядывая интерьер. — Между прочим, ваши коллеги старались.

— И что же? Это не отменяет моих собственных вкусов, — невозмутимо парирую я, пытаясь сохранить лицо, потому что как раз в этот момент пытаюсь отлепить мокрый и тяжелый подол платья, опять забившийся между бедрами.

А это не то, что можно сделать элегантно.

Но больше всего меня смущают мои ноги: я прошла всего пятнадцать шагов до дома и еще десяток по первому этажу, а пальцы в босоножках выглядят так, будто я закапывала яму, как это делает задними ногами собака.

Проходим в одну из комнат, где стоят коробки с логотипом известной фирмы домашнего текстиля. Порывшись в нескольких из них, Юдин с ухмылкой достаёт полотенце. Двадцать на сорок.

— Это единственное полотенце.

— Очень смешно, — кривлюсь я.

— Вообще-то очень. Ну, ладно, так и быть, — он распаковывает еще один брикет и достает мне простыню. — Я действительно щедрый. Держите, вам в этом еще домой ехать.

— Это еще почему?

— Потому что у меня здесь нет фена, а сушилку еще не установили, первый этаж же не доделан, — ехидно напоминает мне товарищ. — Очень сомневаюсь, что ваше платьишко высохнет быстро. Или вы тут ночевать собрались?

Ну да. Платье хлопковое, а хлопок сохнет медленно и набирает в себя воды до фига и больше.

Я в шоке разглядываю протянутую мне простынку в жуткий сиреневый цветочек.

— А другие варианты есть? — жалобно спрашиваю я.

— Какая вам разница в чем сидеть за рулем, — отмахивается Юдин.

— Я не на колесах, — несчастно отвечаю я. — И в такси садиться в простыне тоже не очень хочу…

— Ну, — коварно улыбается мне Михаил, — еще один вариант все-таки есть.

Он тянется куда-то себе за спину и подцепляет что-то висящее на стуле. Подавая мне тканевый ком, Юдин не перестает подозрительно сиять улыбкой.

Забрав у него из рук нечто и развернув его, понимаю, что это комбинезон. Обычный строительный комбинезон. Повертев его и так и эдак, не нахожу никакого подвоха.