Взгляд скользнул вниз по белой раковине, и я заметила небольшое пятнышко ржавчины. Непорядок, хоть Тамара здесь еще и не была и вообще она чего-то притихла. Я решила помочь горничной, уборка всегда меня отвлекала. Рядом со стиральной машиной, в шкафчике, я нашла отбеливающее средство. Вернулась в ванную шефа, не надевая перчаток, струйкой вылила жидкость на пожелтевший сгиб раковины.

– Я вроде бы велел вам контролировать уборку, а не тереть самой унитазы!

Раздраженный мужской голос прозвучал прямо под ухом. Я дернулась, средство для чистки брызнуло фонтаном.

– Да что же вы творите?!

Синие глаза Рижского сделались огромными и смотрели на его же грудь.

По серой рубашке расплывалось пятно отбеливателя, ткань прилипла к коже. Я очнулась.

– Вам лучше снять, жидкость жжется, – сдавленно посоветовала я шефу."

"Тот шумно выдохнул и принялся расстегивать одежду. Но на смугловатой коже уже появилась краснота. Ну вот, теперь я нанесла боссу физический вред.

– Ну что вы стоите, намочите хотя бы полотенце! – воскликнул Рижский.

Вид раздраженной шкурки напугал здоровяка. Я схватила белую махровую ткань, сунула под струю воды и на автомате принялась тереть грудь мужчины.

Второй ладонью я уперлась в твердые мышцы, ощущая жар его кожи и гулкий стук сердца. Мягким влажным полотенцем я аккуратно массировала пострадавший участок тела босса. Мне и в голову не приходило, насколько близко я стою и как откровенно касаюсь мужчины, хотелось лишь убрать последствия неловкости. Понять, что я делаю, заставил лишь его потемневший взгляд. Рука сама собой опустилась, полотенце шлепнулось на сверкающий кафель.

– Учитесь руководить, а не кидайтесь выполнять работу сами!

Тон босса звучал назидательно и холодно, но его глаза все также жадно блуждали по моему лицу.

– Я только хотела… помочь.

Попытка выдохнуть была пресечена глубоким поцелуем. У меня закружилась голова от вкуса Рижского, который так ошеломительно ворвался в мой рот. Сильные губы жадно касались моих, горячий язык за пару секунд заставил меня капитулировать. Я не вырывалась, видел бог, прохрипела только: – Тамара.

– Она ушла.

Два слова прозвучали как приговор для моего здравого смысла. Босс рывком взял меня под колени и усадил на темный шкафчик у раковины.

Новенькая мебель была высокой, и наши с Олегом лица стали почти вровень. Я боялась полностью открыть глаза и только, как загипнотизированная, подставляла лицо его шероховатым губам.

Я молила лишь о двух вещах – чтобы он никак не объяснял свой порыв и чтобы не останавливался. Чувствуя жаркие поцелуи на своей шее, возле уха, я прерывисто дышала. Пальцы впивались в крепкие плечи, я наполнялась силой, которая исходила от Рижского. И страстью. Это чувство целиком и полностью завладело нами.