Ее ответное желание, схлестнувшееся с моим.

Мое собственное тело от ее близости цепенеет, словно попало в аркан.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты не вернулся и не отвечал на звонки. Я беспокоилась. Из новостей узнала, что произошло, и захотела убедиться, что с тобой все хорошо. Я приезжала утром, но ты был занят.

– С ним все хорошо, девушка. Вы разве не видите? – вмешивается в разговор Рита, важно поджав рот, но Света ее не слышит. Не смотрит, словно мы одни.

– Тебе ничего не нужно, Андрей? Ты неважно выглядишь, – спрашивает, и по глубине взгляда ясно, что для нее действительно важно знать, как я.

– Нужно.

– Что, скажи? Когда ты последний раз спал? Или ел? Ты хочешь есть?

– В отделении сложилась неординарная ситуация, и Андрей Павлович два дня не выходил из операционной! Нам пообедать некогда, все крайне устали. Сейчас мы как раз сдали дежурство и собираемся домой. Это внутренний двор больницы, девушка. Здесь нельзя находиться посторонним, вам лучше уйти.

Я знаю, что Уфимцева способна ответить. В прямоте и острословии Рита и близко ей не соперница. Все дело в Светке. Ей все равно, кто стоит рядом со мной, но не безразличен я сам.

Как чертов друг.

Меня внезапно душат цепкие руки на груди и задевает тон ответа. Светка его точно не заслужила.

– Рита, возвращайся в отделение. Я сам решу, кому здесь можно находиться, и когда. Это ко мне.

– Андрей Павлович…

– Передай Фадееву, что я буду завтра с утра. Иди.

Рита не сразу уходит. Прежде она поправляет на груди халат и бросает на Уфимцеву холодный взгляд. Нежно проводит ладонью по моему плечу и с тихим вызовом обещает, потянувшись к щеке:

– Как скажешь. Еще увидимся… Андрей!

Увидимся. Но почему именно сейчас мне не по душе то, как именно прозвучало обещание."

"Черт, больше никаких связей с медсестрами. Никогда!

Кажется, я стал стар для провокаций и игр.

Но Рита уходит, и мы остаемся со Светой вдвоем.

– Извини, я правда не хотела помешать. Просто переживала за тебя, ты никогда себя не берег. И не ошиблась.

– Ты не помешала. Это все работа. Иногда я забываю с ней, как выгляжу.

– Она у тебя сумасшедшая, Шибуев.

– Да. Но другой уже не будет. Или не будет меня.

Светка смотрит с грустью, словно мои слова ее озадачили. А может, огорчили.

– Зачем ты ее прогнал, Андрей? Девушку. Это я пришла непрошено и должна была уйти.

– Нет.

– Возвращайся домой. Тебе действительно нужно отдохнуть. Если ты вернешься с ней, я переночую у родителей.

Отдохнуть? Мне нужно другое. Пьяное забытье. Без чего не очнуться.

Не Ритка. Она.

Потребность в Светке настолько острая, что я вдруг слепну от накатившего желания быть с ней. Не просто обнять, а зарыться в нее, смять в руках, почувствовать на языке вкус кожи и, наконец-то, отпустить себя. До края насытить вскипевший голод, пока не останется сил.