"

"Вечером измотанный приехал на квартиру. Аппетита не было. Настроение где-то в районе плинтуса. Схватил из старого мини-бара початую дорогущую бутылку виски: зубами сорвал пробку и сделал большой глоток. Горло обожгло терпкой горечью: я закашлялся и нашел стакан. Давно не пил ничего крепче белого сухого вина. Очищался, мать его! Сегодня планировал догнаться за последние полгода. Мне нужно это. Иначе бредовые мысли полезут в голову. Они уже там.

Рука непроизвольно зависла над телефоном. Так и тянет позвонить жене. Геля писала. Я молчал. Пусть думает. Ей плохо. Мне тоже. Но я терплю, и она должна смириться.

Неожиданно телефон ожил. Марьяна звонила. Одноклассница. Дочь Альберта Ромовича, нашего врача. Мы сто лет знакомы, даже дружим семьями. Я был крестным ее дочери. Думал Марьяну сделать крестной сына. Не выйдет. Нет никакого сына и не будет. Пока. А может, вообще. Черт его знает.

— Слушаю, — бросил лениво. Алкоголь послабил.

— Тим, ты как? Все хорошо? — голос обеспокоенный. Интересно, Ангелине звонила? Она с Марьяной через меня познакомилась. Подружились они.

— Геле звонила?

— Нет, — ответила, замешкавшись, — отец рассказал. — Не думай, ничего такого. Только сказал, что тебе с женой нужна поддержка. Вот звоню.

— А я на квартире бухаю.

— Можно приехать? — попросила Марьяна. — Напьемся вместе.

— А муж не заругает?

Мы с Олегом друзьями не были, но общались неплохо. Я бы точно Гельку к чужому мужику, пусть он хоть трижды друг и одноклассник, в ночь не отпустил.

— Он Ярославу в лагерь повез. Можно гульнуть, — тихо рассмеялась.

Марьяна приехала быстро. Я отдал ей свой бокал, а сам начал глушить из бутылки: особо не брало, но напряжение ослабло. Мутью голову заволокло.

— Как у тебя с мужем? — решил сменить тему.

— Плохо, — коротко и с горчинкой. Она сидела на белой шкуре возле декоративного камина прямо у моих ног. Светлые волосы убрала на одно плечо, бретелька свободного платья съехала, обнажая грудь чуть больше положенного, туфли сбросила, а ноги оголились до самых бедер. Мы знакомы давно и никогда между нами не было близости. Поэтому Марьяна так свободна сейчас.

— Что будешь делать, если… — не закончила, поставила на пол бокал и положила голову на мои колени: смотрела внимательно и проникновенно.

— Не знаю, — сделал еще один глоток. — Посмотрим, — я и так ей слишком много сказал. Нажаловался.

— Помиритесь, — улыбнулась, а в глазах грусть. — Тим… — рука неожиданно очень медленно и томно поползла по моему колену вверх. — Ты знаешь, я не претендую… — шептала смущенно. — Утешить хочу тебя и себя… — пальцы добрались до паха, массировать и мять принялись. Искры возбуждения взбаламутили кровь. В последнее время берег Гельку, не трахал, как нравилось, опасался навредить ребенку.