А вдруг ему скрываться придется? В нашей стране всякое могло случиться: сегодня на коне, а завтра в автозаке мордой в пол.

— Да, согласна, — кивала на каждый пункт.

— Мантуров хочет, — продолжал Небесный, — чтобы вы жили в Москве даже после истечения срока договора. Я предлагаю оставить этот пункт с пометкой обсуждение. Через полгода вернемся к этому вопросу. Многое будет зависеть от его контакта с сыном.

Я согласилась рассеянно, углубившись в чтение.

— А что вот это значит: стороны могут в двустороннем порядке в устной форме менять и вносить изменения в договор?

— В вашем случае это, хм… не лишено логики.

Если, к примеру, вы обоюдно решите консумировать ваш новый брак, то потом не выйдет обвинить одну из сторон в нарушении пункта о фиктивности.

Я рассмеялась. Такой бред! Ну это просто анекдот! Еще неделю назад не поверила бы, что соглашусь участвовать в этом фарсе.

— Дим, а ты вообще когда-нибудь что-нибудь настолько дикое видел?

Его взгляд потяжелел. Суровым стал.

— Ангелина, я видел очень много, поверь. У вас еще цветочки…

В шесть вечера мы встретились в элегантном видовом ресторане в бизнес-центре Морском.

Я надела укороченные брюки и жакет без рукавов цвета морской волны, волосы собрала в небрежный пучок, большие очки и малиновый блеск.

— Привет, Геля, — Тимур отодвинул для меня стул, помогая присесть.

— Здравствуй, Ангелина, — Марат вскользь прошелся по мне взглядом. — Хорошо выглядишь. Как девочка, — одобрительно заметил.

— Ты тоже, — в ответ улыбнулась. — Только не как мальчик, а как дядя, хорошенько так разменявший четвертый десяток.

Прости, — дернула плечом.

Черная густая бровь на миг изумленно взлетела. Да, я больше не милая добрая девочка. Я южанка: у меня зубы и темперамент, оказывается, ого-го! Загитов обменялся быстрым взглядом со своим клиентом. Тимур иронично хмыкнул, пристально рассматривая меня. Глаз не сводил, мерзавец.

Пятнадцать минут адвокаты обменивались документам и уточняли детали. Я отвечала односложно, подчищая свою страничку в «нельзяграмме».

Тимур ничего криминального не требовал, все в пределах его картины мира: образцовая жена и мать.

Через год мне достанется дом, машина и солидное содержание. Пускай, в благородство с неблагородными я играть не собиралась. Еще сам мессир Воланд говорил, что у сильных мира сего никогда не нужно просить — сами дадут… Пусть дает.

— У меня есть ремарка относительно установления отцовства.

Тимур, изучавший документы, поднял на меня настороженные серые глаза. Кажется, он больше не знал, чего от меня можно ожидать. Это хорошо. В тонусе будет, муженек.