Паша Реутов был руководителем от бога. Помимо харизмы и мощной энергетики, еще щедрость и бизнес-чуйка.

— Мне сегодня выпала честь назвать лучшего дизайнера-проектировщика нашего нового подразделения-партнера «Domeo», — на меня посмотрел прямым взглядом. Реутов знал, что мою работу оценили и удостоили награды. Неужели назовет мое имя?! Я постаралась вложить во взгляд мольбу. Паше, очевидно же, плевать на мое мнение и репутацию — не раз демонстрировал это, но я все равно молчаливо просила.

— Александр Волчинский.

Фух, пронесло. Я была рада. Внутри, конечно, грыз червячок грусти, что не мне аплодировали, но это к лучшему.

— Потанцуем? — после торжественной части я с бокалом чуть пританцовывала и слушала музыку. Паша подошел сзади, ближе, чем положено, но никто вроде бы не заметил, тем более я резко обернулась и отошла на шаг. — Ангелина, не отказывай имениннику, — и снова подошел, обнимая за талию.

— С днем рождения, — запоздало поздравила. — Извини, поздно узнала и не подготовила подарка.

— Даже если бы ты знала, все равно не подарила бы то, что я желаю, — шепнул в волосы.

— Павел Игоревич, — нажала на широкие плечи.

Не нужно меня провоцировать, я все уже сказала.

— Паша, — напомнил он.

— Паша, перестань.

— Прости, меня ведет. Ты слишком красива, чтобы мог держать себя в руках, — и состроил такую жалобную моську. Позер! — Ангелина, я знаю, что был выбран твой проект…

— Нет, — прервала его, — там все не так. Мой проект личный и не мог рассматриваться с остальными работами."

"— Да в курсе я. Мне когда Макс сказал, что нужно другого лауреата выбрать, я такой разнос устроил, но он объяснил ситуацию. А главное, что ты попросила не называть тебя победителем.

Видишь, я учусь уважать чужие границы.

— А с этим проблемы? — полюбопытствовала.

— Да. Были, — он горько хмыкнул. — Одна женщина считала, что я слишком ограничивал ее свободу, — голос был абсолютно сух. Можно спичку поднести и посмотреть, как вспыхнет. — Она нашла способ отбиться от моей опеки…

Мне стало его немного жаль. Видно, что рана еще болит и кровит. Нет, это не оправдывало потребительского отношения к женщинам, но страдающий мужчина — это всегда трогало женское сердце.

В десять я засобиралась домой.

Волновалась, а позвонить матери не могла. Да и Тимур… Я ему не дозвонилась, но мама должна была передать.

— Я домой, — уже одетая встретила Реутова в дверях.

— Давай провожу.

— Не нужно. Такси уже подъехало.

— Я настаиваю, — хитро улыбнулся и вышел со мной в декабрьскую ночь в одной белой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц.

— Спасибо, — Паша распахнул передо мной дверь такси, — с днем рождения еще раз.

Реутов смотрел на мои губы. Чуть шальной, хмельной, настойчивый.