Все это тысячи долларов! Что уж говорить, что дорогая упаковка только подчеркивала мужественную красоту и магнетическую харизму моего мужа. Таких чиновников днем с огнем. Машка буквально слюной изошлась.

— Я Мария, коллега Ангелины, — игриво протянула руку и выставила ножку в мини. В такой юбке в гольф играют, а не на работу ходят, но у нас ведь творческий коллектив, никакого дресс-кода. Нельзя так говорить, но она просто обязана простудить свою междуножку. Пусть чихает!

— А я муж этой прекрасной женщины, — и властно обнял меня за талию. Казалось, что не заметил ни протянутой ладони, ни возмутительно призывной улыбки.

— Поехали, поужинаем, — предложил и на ухо шепнул: — И обсудим работу.

— А Егор?

— Мама звонила. Она заберет его. Соскучилась.

— У меня машина… — сглотнула, опьяненная его близостью. У меня точно голодание. И не интервальное, а постоянное. Как же от него вкусно пахло. «Аmouage search» — Тимур единственный мужчина, кому этот аромат шел. Дерзкий, брутальный, мистический даже. Смолы, ладан, черный перец. Мужественность, боровшаяся с внутренней тьмой. Когда-то я лично выбрала этот аромат. Мой муж не изменил моему вкусу…

Мы не поехали далеко, а остановились у ресторана «Ruski» с панорамным видом на город и отличной картой вин.

— Что ты задумал, Тим? — начала сразу после заказа.

— Вкусное, — кивнул на бокал, — попробуй, — он продолжал сидеть с невозмутимым видом. Я не прикоснулась к бокалу. Ждала. Тимур нарочито громко вздохнул и развел руками: — Да просто хочу узнать тебя. Про твою работу. Разве это плохо?

— Нет, — смутилась от неожиданно усталого тона. — Просто не думала, что тебе интересно, — прикоснулась к ледяному хрусталю, — что-то, кроме моего тела.

— Ты всегда была мне интересна, Геля, — чуть подался ко мне. — Я помню тебя своей юной восторженной женой. Которая мечтала рисовать, о мире во всем мире и обо мне.

— Еще она хотела родить ребенка, — добавила хрипло. Ком к горлу подступил, не продохнуть. Вроде бы давно оплакала себя прежнюю: милую, наивную, добрую девочку. — Родить своему любимому мужу…

— Геля, девочка моя… — попытался накрыть мою ладонь своей. Как раньше: защитить, спрятать за широкой спиной от бед, неудач, разочарований. Как же вышло так, что стал для меня самой огромной болью?

— Ее больше нет, Тим… — одернула ладонь.

— Извини, мне нужно… — поспешно поднялась. Необходимо взять себя в руки, задавить нахлынувшую слабость.

— Я хочу узнать тебя новую… — услышала, убегая."

"Не знаю, почему, но за проект косметической реконструкции отеля я взялась с особым энтузиазмом. Хотя нет, знаю: я хотела впечатлить Тимура. Он восхищался моими картинами, хвалил красоту, считал, что у меня талант. Мои способности к рисованию очень удачно ложились на образ утонченной жены министра.