На первой странице – фото Дани. Одно из самых удачных. Малыш сидит на траве в ярком голубом комбинезончике и лучезарно улыбается в камеру. Его большие синие глаза искрятся озорством и добротой, а маленькие пухлые ручки весело растопырены у лица.

Вавилов сглатывает. Я замечаю, как на этом движении выразительно дергается его кадык. Он по-прежнему не отрывает глаз от снимка и кажется по-настоящему потрясенным.

Что с ним происходит? Почему он замер? Неужели почувствовал? Неужели узнал в Дане сына по одной лишь фотографии?

Нет-нет, это бред. Что-то на грани фантастики! В реальной жизни такого не бывает! Мужчины не узнают своих детей по фотокарточкам!

Александр молчит. Мучительно долго. Словно испытывая мое терпение на прочность. А потом вдруг резко вскидывает на меня взор и хрипло произносит:

– Какой диагноз у твоего сына, Ангелина?

– Дефект межжелудочковой перегородки, – еле слышно отзываюсь я.

Руки трясутся. Ноги дрожат. Еще секунда – и я рухну в обморок от перенапряжения.

– Любопытно, – задумчиво тянет Вавилов. – Помнится, у меня в младенчестве был точно такой же диагноз.

Глава 18

Я столбенею. Превращаюсь в восковую статую не в силах выдать ни одной внятной эмоции. Лицевые мышцы как будто парализовало. По-хорошему надо бы приподнять брови и пораженно распахнуть рот, изображая непринужденное удивление, дескать, ну надо же, каких только совпадений в жизни не бывает! Кто бы мог подумать, что у тебя и моего Дани одинаковые диагнозы?"

"Но вместо этого я молчу, с ужасом ощущая, как от лица отливает кровь. Мой шок настолько сильный, настолько глубокий, что напрочь глушит рациональные мысли. Сейчас я обнажена и беззащитна. Моя тайна наверняка читается у меня во взгляде. И если Вавилов напряжет внимание, то непременно ее заметит.

Но Александр не смотрит на меня. Его взор по-прежнему прикован к фотографии сына. Нашего общего сына.

– Правда? – с трудом подаю голос. – Выходит, ты тоже страдал от врожденного порока сердца?

– Да. Только в моем случае операция не потребовалась, – Вавилов наконец отрывается от снимка и переводит взгляд на меня. – Примерно к году дефект закрылся сам.

– Мы тоже надеялись на такой исход. Но этого, увы, не случилось.

Стараюсь взять эмоции под контроль. Не выдавать смятения, которое обуревает меня, словно неистовый ураган молодое деревце.

А что, если Александр догадается? Что, если он проведет параллель? Мало того, что с возрастом Даня все больше и больше становится похож на отца внешне, так их еще и общий диагноз объединяет! Воистину, гены – страшная штука!

– Даниил, – медленно, словно пробуя на вкус новое слово, произносит Вавилов. – Красивое имя.

– Спасибо, – тихонько пищу я.

Атмосфера в кабинете накалена до предела.