У меня есть доступ к этому компьютеру, и к остальным рабочим гаджетам…

Он давил взглядом, и Инга не понимала, слышит ли этот человек ее вообще. Говорить было трудно, слова приходилось выдавливать через силу. В конце концов, слова иссякли вообще.

Еще одна застывающая свинцом долгая минута. Он все также вглядывался в нее, словно препарировал. Потом этот мужчина холодно произнес:

— С этого компьютера была утечка.

Инга беззвучно ахнула, ее словно окунули в ледяную воду, а потом в кипяток. А он продолжал:

— Думаешь, почему я здесь? Буквально час назад кто-то слил информацию с этого компьютера.

У Инги вырвался невольный жест отрицания. Мужчина хмыкнул жестко и презрительно и, уже не глядя на нее, отошел к стеклянной стене кабинета, за которой был виден город. Кроваво-красный закат в полнеба.

Осознание катастрофы медленно доходило до нее, и Инге вдруг показалось, что под ней разверзается пропасть.

— Мой брат сейчас занят только своим членом, — все также глядя на город, проговорил Вадим Кольцов с неприятным скрежещущим смешком.

И вдруг взглянул на нее.

А она не удержала это все в себе. Сердечная боль прорвалась даже сквозь сковавший ее страх. Мужчина презрительно хмыкнул, как будто все о ней понял. И это проклятое чувство, что она летит в пропасть стало только отчетливее. Она заставила себя собраться. Надо бороться, иначе этот хищник со страшными глазами ее сожрет.

— Я не имею к этому отношения, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал убедительно и ровно. — У меня есть доказательства…

— У тебя нет доказательств.

Равнодушно сказал он, и что самое ужасное, это было правдой. Доказательств тут быть не могло, она попалась на месте преступления.

Вот сейчас стало страшно всерьез.

Вадим Кольцов смотрел в окно. Руки в карманах брюк. Ткань дорогого костюма обрисовывала крепкие словно стальные мышцы.

— Включай голову, менеджер по аналитике, — холодно процедил. — Есть утечка. Есть ты. И у тебя был мотив.

«Нет!» — хотелось кричать ей. Даже если у нее и были личные причины мстить Дмитрию Кольцову, она этого НЕ ДЕЛАЛА. Но кто-то же сделал. Кто-то слил информацию и подставил ее. Получается, кто-то ее выследил и воспользовался моментом? Господи, какая же она идиотка!

Протест поднялся в ней волной. И вместе с тем — отчаяние от понимания, что этот человек просто не станет ее слушать. В его глазах она уже виновна.

И все же.

— Я правда этого не делала, — проговорила Инга.

Глупо было надеяться, что в нем проснется человечность. Это же Вадим Кольцов. Ей стало так обидно. Так…

— Десять, — безэмоционально проговорил он, оборачиваясь к ней.

И этот взгляд, проникающий в душу. Режущий, холодный.

Что десять? Чего?

Десять тысяч? Миллионов? Рублей? Долларов? Евро?

— Я… я… все отдам. Весь долг, как вы скажете.