Жареную картошку с луком Никите пришлось есть так, из моих рук. Я держала тарелку, он вилкой накалывал картофель и переносил через решётку до рта.

Напившись и наевшись, молодой человек улыбнулся.

– Ты такая странная, Виктория. Никто и никогда так обо мне не заботился. Рискуешь, подкупая охранника… Хорошо, – он махнул рукой, перед ним в воздухе возник лист бумаги. – Я разорву наш договор, но при одном условии, – моё сердце замерло. – Пообещай, если через неделю я отсюда не выйду, ты не оставишь детей одних.

– Выйдешь, – уверенно произнесла я, боясь даже подумать о том, что не получится найти деньги.

– Пообещай! – повторно потребовал он.

– Обещаю, – сорвалось с моих губ.

– Вика, зная твой характер, уверен, что ты будешь искать деньги и никакие уговоры или угрозы не повлияют на твоё решение. Но прошу тебя, не ходи в лес одна. Это ты можешь пообещать?

– Обещаю, что не пойду одна, – кивнула в ответ на просьбу.

– Теперь я спокоен и даю свободу Виктории Ламарк, расторгая наш договор, – после его слов бумага медленно сгорела, вокруг моих запястий появились жёлтые браслеты и тут же рассыпались красивыми искрами.

– Никита, спасибо, – выдохнула я, обрадовавшись. Он стоял хмурый. – Я правильно понимаю, после того как ты отсюда выйдешь, то мои обязательства будут завершены, и?..

– Подожди, – прервал он мои слова. – Прошу, Вика, если я покину эти стены, то дай мне шанс, – кадык на его шее дёрнулся. – Сегодня днём ты говорила, что разрешишь ухаживать…

Мои губы растянулись в улыбке. Неужели Никита засмущался? Он никогда не показывает эмоции, всё держит в себе. А тут?

– Я тебе нравлюсь? – тихо просила молодого человека, боясь услышать ответ.

– Нравишься, – прошептал он, отводя взгляд.

– Пора прощаться, – дверь распахнулась. Как же не вовремя нас прервал охранник!

– Хорошо, – успела прошептать, подгоняемая стражем.

– Вика, прошу тебя, не рискуй, – донеслось в закрывающуюся дверь.

«Как пойдёт», – мысленно ответила Никите, направляясь к воротам. Как же быстро в этом мире наступают сумерки, если бы не две луны, точно бы понадобились факелы или фонари.

Какое красивое слово «нравишься», а какое тёплое. Всю дорогу до дома я улыбалась, мысленно повторяя сорвавшееся с чужих губ «нравишься».

– Добрый вечер, Виктория, – возле дома меня поджидал тот, кого я не хотела бы видеть.

– Добрый, Кирьян. Дайте пройти, – я взялась рукой за калитку, мужчина подпирал её спиной.

– Что же вы так поздно гуляете, Виктория, одна, в темноте?

– Кирьян, что вы хотите? – устало поинтересовалась у соседа по деревне.

– Да вот, слышал о вашем несчастье, посочувствовать пришёл и предложить свою помощь, – он улыбнулся. По коже пробежал озноб.

– Не нуждаемся, отойдите, – попыталась дёрнуть калитку на себя. Кирьян выпрямился и сделал шаг в сторону.