Все забегали, выполняя его распоряжения, а затем просто устало и обреченно присели к костру. Время шло. Беспокойство семьи нарастало, но улегшаяся у фургона кашна явно давала понять, что без команды хозяина никого к нему не подпустит. Оставалось набраться терпения и ждать.

***Попав в фургон и выгнав папашу со снохой, мы присели возле женщины. Выглядела она очень плохо. Глаза были закрыты, кожа приобрела мраморный оттенок, руки уже безвольно лежали вдоль тела. Потребовав воды и дополнительное освещение мы, пошептавшись, решили сначала напоить ее настойками, и только потом осматривать.

Дани аккуратно, буквально по каплям отмерил лекарство, и мы заставили женщину его выпить. К нашему испугу, удивлению и облегчению она была в сознании, но от слабости просто не могла открыть глаза. Волнуясь и переживая за нее, мы чуть не попались. Отмеряла-то лекарство «слепая сестра». Осознав свою ошибку, мы стали действовать более осторожно и приступили к осмотру.

Убрали все тряпки, испачканные кровью, привели женщину в порядок и ощупали ее округлый живот. Ну, что, ребенка нужно поворачивать, он лежит боком и из родового отверстия торчит ручка.

А ведь об этом сноха ничего не сказала, значит в таком положении ребенок совсем недавно. Тщательно вымыв руки и обработав их, я принялась за дело, попутно радуясь тому, что мои ладони тонки и изящны, младенец маленький и еще живой, а раскрытие полное. Воды действительно отошли не полностью, видимо телом ребенок перекрыл им выход.

Долго мучиться не пришлось. Ручку я заправила и, нарушив данное самой себе обещание, применила магию эльфов, разворачивая малыша в правильное положение. Все получилось. В очередную схватку женщина напряглась, Дани по моей команде чуть надавил на живот под ее грудью, помогая малышу выйти, а я приняла.

При всем этом, уставшие и обессиленные ребенок и женщина молчали. Малыш оказался девочкой. Очень маленькой и славной. Правда ей пришлось помочь несколько раз вздохнуть, но потом она справилась сама, а я, посоветовавшись с братом, капнула ей на губки капельку лекарства дающего силы жить.

Вручив тихонько всхлипывающей женщине запеленутого младенца, мы принялись приводить в порядок ее саму. Провозились довольно долго. Несколько раз я требовала горячую воду.

К тому времени, как мы закончили, уставшая родительница и ее дочка крепко уснули.

Словно выжатые и пожеванные мы вылезли из фургона с кучей окровавленного тряпья в руках. Бросили его в костер и, держась друг за друга, уселись на свое одеяло. Дани заметно потряхивало. Он впервые видел роды, да еще тяжелые. Наверняка запомнит на всю жизнь. Я же по воспоминаниям моей «предшественницы» присутствовала при родах вместе с бабушкой не раз и не два, поэтому сильно не впечатлилась.