"

"— А самим моделям как? Которые раньше снимались для видео, реклам. Это их хлеб, вообще-то. А теперь что? Давайте всё будем создавать на компьютере, — эмоционирует Ксения, — Дизайнеры? До свиданья. Монтажеры? Тоже не нужны больше. Представь сколько рабочих мест потеряно?!

— Кис, ну ты же понимаешь, что этого не избежать? — затягивает её к себе на колени Женя, — Мир не стоит на месте.

— Я понимаю. Но прогресс — это не всегда к лучшему. Мне просто жаль тех, кто всю жизнь учился, развивался, а с появлением искусственного интеллекта их старания оказались напрасными.

Тянусь за тарелкой с маслинами, которая стоит без внимания, и забираю её к себе на колени.

Раскопав пару штучек в горсти оливок, накалываю на шпажку и отправляю в рот.

— О, и я хочу, — сидящий рядом Сеня ныряет в тарелку за оливками. — Ты по маслинам больше?

— Да. Оливки не люблю.

— Значит, не подеремся.

Шутливо отталкивает мою шпажку, и мы немного боремся на них, тихо посмеиваясь.

— Алис, а ты вот где работаешь? — спрашивает Ксеня, обращая всеобщее внимание на меня.

Прожевав, глотаю маслины.

— Я учусь. И тренирую детишек танцам.

— О, ну вот видишь, тебе не грозит появление нейронки.

Учителей не заменишь.

— Ну почему? Если роботы уже варят кофе и обслуживают посетителей кафе, я не удивлюсь, если через десяток лет искусственный интеллект займет и нишу преподавания. И мои старания уже тоже будут не нужны.

— Вот, а я о чем! Куда мы катимся?

— Ну все-все, успокойся, тигрица, — со смехом, обнимает её Женя.

Не сдерживая улыбки, обвожу их взглядом полным умиления. Раньше, когда я была маленькой, думала, что мужчины в сорок лет очень взрослые, серьезные и суровые. Папа с его «гостями» выглядели в моих глазах именно такими.

Но как показывает практика, есть и другие. Некоторые и вертолеты запускать не отказываются, как к примеру Гриша каких-то двадцать минут назад. Бегал по газону, как мальчишка и кричал, чтобы все расходились иначе «убьет».

И вот даже не сказать было, что в жизни он успешный адвокат, как успел поведать мне Саша.

— А что за танцы? — среди общего гама долетает до меня слегка пренебрежительным тоном.

Засунув в рот очередную маслину, перевожу взгляд на Вику, сидящую напротив.

— Джаз-фанк.

Она незаинтересованно морщится.

— Это там, где задницами трясут?

— Нет, это тверк.

Фыркнув, закатывает глаза.

— В любом случае, все эти новые веяния считаю пародией на настоящие танцы. Ничего нет лучше балета.

— И какой же балет твой любимый? — интересуется лениво Саша.

Его рука неожиданно ложится на мое колено и подушечки пальцев как бы невзначай проходятся по коже. Очень легко и непринужденно.

Я застываю, а кожа становится гиперчувствительной там, где он касается.

Можно было бы сказать, что это нахальный жест, но ощущается он не так.