А потом вдруг выдает, обрубив все её старания:

— Спасибо, но это мне не интересно, — а когда девушка расстроенно выкладывает перед ним заказ, один из макаронов возвращает ей обратно. — Это Вам, Марин.

— Ой… — пойманная рыбка краснеет еще сильнее, — спасибо большое. Может… м-м-м… вам … м-м-м… — запинается, пытаясь найти как его остановить, но Саша действует на опережение.

— Может, — подтверждает так, словно прочитал её мысли, — если номер свой на салфетке напишете, я вам позвоню и мы обсудим все возможные ”может”.

Очередь уже начинает недовольно ворчать, но девушку это ни капли не смущает.

Её глаза загораются, будто ей только что объявили о выигрыше в лотерею, и она, прикусив губу, быстро достаёт салфетку из держателя.

Ну что же ты, Марина!!! Негодование во мне хлещет как кипяток из кастрюли.

Вот так и возлагай надежды на других.

Не знаю, что мной руководит в этот момент. То ли я заразилась бешенством дьяволят, пока они кусали мои ноги, то ли это мои личные хулиганят, но я по неведомым мне причинам, делаю несколько шагов по направлению к Саше и решительно оплетаю его крепкий торс руками.

— Ты долго еще, любимый? — Вскидываю голову, встречая слегка обалдевший взгляд карих глаз и трусь подбородком о его грудь, — Я кушать хочу.

Я кажется упоминала, что у меня прекрасная «актерочка».

Боковым зрением замечаю, как девушка застывает, остановившись на плюсике и не решаясь писать дальше.

Поворачиваю в её сторону голову.

Бледная и ошеломленная.

Пусть она меня простит…

С одной стороны — я её спасаю, потому что после одной ночи, Саша ей точно не перезвонит, а с другой — и я не буду себя обманывать, мне просто хочется, чтобы этот номер не достался адресату.

И я победила. Пусть и не совсем честно.

— Твой хот-дог… любимая, — немного плавлюсь под тяжестью сощуренных глаз, когда возвращаю взгляд на Сашу.

Кремируя меня сощуренными глазами, он вручает мне ароматный хот-дог, на запах которого тут же реагирует мой желудок. Но что-то со мной сегодня явно не так. Мне оказывается мало. И я, проведя носом над покрытой соусом сосиской, резко выпучиваю глаза.

— Он с горчицей? — лихорадочно поворачиваю голову с него на ошалевшую Марину.

— Д-да… — заикается она.

— Ты же знаешь, что меня от неё тошнит.

Как и от квашенных огурцов с тунцом уже две недели как. Ну Са-а-аш… — прикрыв рот ладошкой, впихиваю ему хот-дог обратно, и срываюсь с места под расстрелом ошарашенных взглядов уже не только Марины, но и всей очереди.

Выбежав на улицу, отбегаю к фуд-зоне и падаю на один из пластмассовых стульев. От смеха и собственной смелости потряхивает. Ощущение победы изнутри мощным зарядом исходит, добираясь кончиков пальцев.

Прости, Саш. Правда, прости.

Я не понимаю, что в меня вселилось.