Болит буквально каждая клетка.

И я варюсь в этой боли. Фантазия у меня богатая и хоть я стараюсь не представлять его реакции, она сама всё делает за меня. Подсовывает вариант того, как всегда нежный и внимательный, он становится чужим и холодным. Как отдаляется, а после того, как я рожаю, приезжает, чтобы дать денег и увидеться с малышом. Напоследок возможно удостаивает меня парой слов, садится в машину и уезжает.

Зажав рот руками, зажмуриваюсь и всеми силами стараюсь воззвать к остаткам адекватности. Возможно, так не будет. Есть вероятность того, что, он обрадуется?

Я не знаю… в этом вся и проблема, что я совершенно не уверена в том, какой будет его реакция.

Боже, кто же беременеет после пары месяцев отношений? Другие планируют детей, становятся на ноги. А у меня все не как у людей.

Когда телефон звонит во второй раз, я вздрагиваю и с опаской беру его с тумбы. Закусив губу, смотрю на фото Саши, что лениво улыбается с экрана, прикрывая локтем один глаз. Это я сфотографировала его совсем недавно, когда он только проснулся. Сонный, теплый, родной.

Судорожно втянув воздух, скидываю вызов и пишу ему сообщение:

«Я на паре».

Ответ приходит моментально:

«Не понял. Где мое доброе утро? А точнее — добрый день»

Перевожу взгляд на угол экрана.

Часы показывают двенадцать.

Черт, это я столько пролежала?

«Алиса»

Я буквально слышу его требовательный тон.

Обычно, если он уезжает рано утром, я всегда пишу ему, когда просыпаюсь. Или звоню, пока еду в автобусе.

«Проспала сегодня. Спешила на пару. Привет»

«Просто привет? Я сейчас позвоню, а ты возьмешь трубку»

Не успеваю ответить, как телефон в моей руке взрывается входящим.

Грудь окатывает холодом. Я сбрасываю.

«Я на паре, Саша».

«Выйди».

«Не могу. У нас тест. Я перезвоню тебе позже».

Заблокировав, откладываю телефон подальше и встаю с постели.

Остановившись посреди комнаты, пытаюсь понять, как быть дальше. Куда идти, кому говорить.

Боже, мама с папой мне убьют. И дядя Дима добавит. А Оля….

Она не убьет, но я уже представляю ее сочувственный взгляд. И хоть она никогда не скажет: «Я тебе говорила», но это будет витать в воздухе теперь всю мою оставшуюся жизнь.

Обхватив себя ладонями, бреду в душ. Никому из них я, конечно, раньше Саши говорить не собираюсь.

"Купаюсь и еду в больницу. Там мне выдают бахилы и халат.

Тихонько войдя в палату, я сажусь около спящей бабушки. Она должна быть еще под наркозом после утренней операции, а значит не услышит меня.

— Привет бабуль, — глажу ее бледную пожилую руку, опускаясь рядом на стул. — Врач говорит, что операция прошла хорошо. Я этому очень рада.

У бабули несколько лет были проблемы с кишечником. И вот на днях наконец, выяснили что с ней.