— Она ответственная, самостоятельная девочка, которая учится, ведёт детскую группу по танцам и, кстати, охрененно готовит.

— Я в курсе. Особенно пирог с мясом.

Бля. Ревностно сжимаюсь. Пирог она мне не готовила.

— Часто ел? — звучу резче, а этот придурок от чего-то лыбится.

— Да, — скашивает в мою сторону издевающийся взгляд, — когда в гости захожу, или если болею, Алиска заботится.

— Отвыкай, — толкаю его плечом, чтобы стереть это бесячее выражение с его физиономии.

— Нихуя себе, — охреневает он, поворачиваясь ко мне всем туловищем, — это я сейчас уловил ревность?

— Правильно уловил.

Несколько секунд мы бодаемся взглядами, после чего Помазов с неверием хмыкает.

— Правда, запал что ли? — смотрит на меня так, будто видит впервые.

— А ты думаешь я на сестру подруги просто так бы полез, если бы не решил для себя, что всерьез хочу с ней задержаться?

Брезгливо поморщившись, Помазов агрессивно толкает меня кулаком в грудь.

— Блядь, не говори мне о том, что ты на нее лезешь. В моей голове она ребенок, поедающий плюшки одну за другой.

Отлично. Вот такое выражение лица мне нравится больше.

— Ладно. Тогда о том, что мы живем вместе она сама тебе скажет, — не могу не ткнуть палкой в ответ.

— Чего? Как так? Я же приезжал недавно к ней, мы прогуливались.

— Ага. Она от меня за десять минут раньше вышла, чтобы у подъезда тебя встретить.

А я как придурок с балкона на них смотрел, потому что по просьбе Алисы молчал о нас.

— Пиздец. Давно?

— Три недели как.

— Я в ауте. И молчала же засранка.

— Боялась, что вы начнете лекции читать. — А потом говорю то, чего не собирался, — Твое мнение для нее очень важно, хотя лично меня это и бесит. Но раз уж на то пошло, то не лечи ее, потому что в таких случаях обычно отдаляются от тех, кто лечит, а не от тех, с кем хотят быть.

— Не всегда. — задумчиво произносит Помазов, направляя взгляд на верхушки стоящих вокруг многоэтажек.

Намек на Олю с Давой ловлю сразу же. Как там сказала Оля — у них была другая ситуация?

— Каждый живёт свою жизнь.

— Да… — согласно кивает, а потом вздохнув, переводит тему, — Коньяк есть?

— В восемь утра?

— Ага.

— Есть.

Развернувшись, отхожу к бару и достаю оттуда бутылку, которую мне по приезду подогнал бухгалтер в честь вступления в должность.

Откупорив, наливаю нам прямо в кофе.

Миша возвращается к креслу и сев в него, тянет на себя чашку. Делает большой глоток.

— Битеев, но если тебя вдруг потянет налево….

Неугомонный блядь.

— Налево от любимых девочек ходят мудаки. Я похож на мудака? — занимаю свое место.

— Ну как тебе сказать. — крутит рукой мол «есть такое». — На мудака с принципами.

— Звучит почти как комплимент. — поржав, салютую ему чашкой, — за это и выпьем.

— Но за Алиску…"

"— Ага, кастрируешь. Становись в очередь за Олькой.