Но месье Понсон и тут добавил кое-что новое – вода для чанов и поливки висевших на открытом воздухе тканей поднималась из реки с помощью огромных колёс. Это было куда удобнее и эффективнее, но Фифи из упрямства всё-таки ворчала – дескать, ничего, могли бы и ведрами натаскать.

Новые прялки и ткацкий станок сразу позволили нам не только ускорить производство, но и получить более тонкую ткань. Правда, ее всё равно пока было не так много. Большую часть полотен производили по старинке, в том числе и в домашних условиях те пряхи и ткачи, которые тоже работали у нас по найму – но не в зданиях мануфактуры, а в своих деревенских избах и сараях.

Основное внимание управляющий сосредоточил на крашении ткани и набивке. Когда мы увидели первый окрашенный в синий цвет рулон, то только восхищенно охнули. Цвет был ровный, приятный, и такая ткань уже могла привлечь внимание не только крестьянок и торговок, но и женщин благородного происхождения. Конечно, для пошива праздничных платьев наши ткани еще не годились, но праздники ведь бывали не каждый день, и будничная одежда была не менее важна.

Месье Понсон потребовал свести его с лучшим кузнецом округи, и мы долго пытались понять, зачем ему это было нужно. Приемная дочь Фифи Эмелин однажды подсмотрела, как управляющий и кузнец прикрепляли странные медные детали к большой доске. Но что они собирались делать с этой доской, для нас долго оставалось загадкой.

Когда же месье Понсон забрал в свою особую мастерскую, куда без спроса не могла проскользнуть даже мышь, рулон из наших лучших образцов бежевого цвета, мадам Креспен полдня доказывала нам, что он непременно его испортит.

Демонстрация результата состоялась через несколько дней – месье Понсон разложил ткань на большом столе. О, она была прекрасна! По нежному кремовому фону вились голубые цветы.

Мадам Креспен даже потрогала ткань руками, чтобы убедиться, что тут не было никакого обмана.

– Ох, какое платье из этого может выйти! – воскликнула Эмелин. – Наверно, даже ваша светлость не посчитает зазорным такое носить.

В этот день во взгляде, брошенном Фифи на месье Понсона, я впервые увидела что-то похожее на уважение.

Когда мы с ним остались в мастерской одни, он честно признал:

– Техника у нас пока еще не совершенна. С ручной набивкой много не наработаешь – слишком много требуется сил, слишком часто можно ошибиться. Но я подумаю, что с этим можно сделать."

"Я так много времени проводила на мануфактуре, что маленького Джереми обычно видела только спящим. Я подходила к его кроватке, целовала его маленькие розовые ручки, а потом доползала до собственной постели и проваливалась в сон, едва моя голова касалась подушки.