Он взял несколько капель крови у Эдмона и удалился. Я сидела у постели его величества до полуночи – приготовление противоядия требовало времени. Потом граф попросил меня уйти из спальни Алана, пообещав сообщить мне, когда тому станет лучше. Но ему не стало лучше, Джейн! Противоядие не подействовало!

Я не сдержалась и охнула, но ее величество была настолько погружена в свои мысли, что не заметила этого.

– Граф смотрел на меня с презрением – как на гадюку, и я не могу осуждать его за это. Он сказал, что после того, как снадобье не оказало нужного действия, он провел какой-то обряд, который показал, что в Эдмоне нет ни капли крови Кайрингов. Он уличил меня в неверности королю, но это было бы неважно, если бы от этого не зависела жизнь Алана. Я сама виновата во всём и вынесла бы этот позор, но мысль о том, что мы лишились единственной возможности помочь его величеству, сводит меня с ума. Граф сказал, что Алан не переживет следующую ночь.

Теперь я думала только о том, как бы поскорее выпроводить ее величество. Я понимала – она нуждается в моей поддержке, и я, признаться, ничуть не судила и даже понимала ее. Но гораздо больше в моей поддержке сейчас нуждался другой человек.

– Вам нужно отдохнуть, ваше величество, – сказала я. – Возвращайтесь во дворец, и постарайтесь хоть немного поспать. Если позволите, я приеду к вам вечером. И не беспокойтесь – то, что вы мне рассказали, не выйдет за пределы этой комнаты.

Но она покачала головой:

– Вы думаете, Джейн, что я намерена продолжать лгать? О, нет! Теперь, когда мне доподлинно известно, что Эдмон – не сын Алана, я признаю это. Если мой муж поправится, я расскажу ему всё сама. Я не имею права оставаться королевой Камрии, а мой сын – считаться наследником камрийского престола. Но если Алан умрет, боюсь, войны между нашими странами не избежать. Мой отец не станет мучиться угрызениями совести и захочет, чтобы корона перешла к Эдмону, даже если у моего сына нет на это никаких прав. Но в таком случае граф Леру молчать не станет, и вся Камрия восстанет против нас.

В другое время опасность новой войны не оставила бы и меня равнодушной – я слишком хорошо помнила голод и страх войны прошлой. Но сейчас я могла думать только об Алане.

– Не терзайте себя, ваше величество!

– Да-да, вы правы, Джейн, – она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – Да, я буду рада, если вы приедете вечером. Может быть, к тому времени ситуация изменится в лучшую сторону.

Я помогла ей подняться и проводила ее до кареты. А потом метнулась в комнату сына, прихватив по дороге пузырек, который обычно использовала для нюхательной соли.

Если Джереми и удивила моя просьба чуть-чуть поранить палец ножом, то виду он не показал и стойко выдержал эту процедуру.