— Я старший лейтенант медицинской службы Серафима Шурочкина! Разговаривайте по уставу, Воронцов, а то…

— Что?.. — дурачусь как пацан.

— Назначу снотворное на весь срок пребывания в медицинском пункте! Вот!

— Строгая ты, однако! — пытаюсь сгладить неловкую ситуацию.

— Вы! — поправляет меня решительно.

— Воды! Дай, пожалуйста, — хлопаю театрально глазками. У сестрички Машки научился.

— Я не санитарка! Сейчас позову.

— Хочу, чтобы ты своими целительными ручками принесла, тогда подействует.

— Не «ты», а «вы».

— Вон, рана почти зажила за неделю, и температура спала.

"

"— Это работа антибиотиков, не моя! — девушка гордо разворачивается на каблучках и уносит красивую головку с тяжелыми косами из комнаты.

— Воронцов, ну ты даешь! Замужем она! И старше тебя лет на семь. Куда прешь? Зачем вгоняешь женщину в краску, — сосед бросает на меня предостерегающий взгляд.

Включаю «Воронцова», поворачиваюсь к парню.

— Давай на чистоту. Муж не помеха. Видел, как она на меня глядит? И васильки мне носит! — бросаю счастливый взгляд на букет цветов. — Неспроста это. Что если плохо у них всё с мужем? Осточертел он ей.

Пьет, или бьет! — вздыхаю. — Умница, красавица не должна пропадать.

— Ну, даешь!

— Я не принципиальный. Понравилась баба, значит, возьму. Если надо, замуж позову.

— Гавнюк ты, богатый!

— В этом мой плюс, — хмыкаю. — Завидуешь? Могу ей подарить хоть новый корпус для медпункта, напичканный под крышу современным оборудованием!

— Ее муж прибьет тебя! Понял? — сослуживец хищно усмехается.

— Жалко мне ее! — гну свою линию. — Она же жизни не видела. Ее красивую небось муж с молодых лет к рукам прибрал.

— Разговор закончен!

После обеда, Серафима вплыла в палату, покачивая бедрами.

Сосед ушел на прогулку, и мы остались наедине.

Замечаю, что Фима странно себя ведет, улыбка блуждает на ее лице, и это немного напрягает. Верхняя и нижняя пуговицы халата «случайно» расстегнуты и воодушевляют.

Нервно сглатываю, гляжу на холм под одеялом. Фима тоже.

— У тебя красивые синие глаза. Добрые. Я всегда мечтала, чтобы у моей доченьки были такие же. Но Бог не дал пока ребеночка. Уже пять лет живем с мужем, и всё никак. Гриша работал с радиацией, видимо, что-то пошло не так. А сейчас он не хочет проверяться, говорит, всё само собой разрешится.

А когда? Время-то идет! — Грустно вздыхает.

Мне, конечно, жалко Серафиму, трогает ее рассказ.

Но у меня, в мои двадцать лет совсем другие проблемы. Борюсь со своим желанием. Я молод и мне невдомек, зачем она всё это вывалила на меня.

Едва заметно улыбаюсь.

Фима неожиданно срывается на плач и убегает прочь.

— Вашу Машу! — поднимаюсь, прихрамывая, топаю на поиск женщины.

Всхлипы раздаются за дверью подсобки с хозяйственными принадлежностями.