Они же не знают, что наш Глеб по просьбе Артура ту квартиру жучками нашпиговал и убрать не успел — это оказалось нам на руку.

Итак, моя радость собралась от меня сбежать? Ну-ну. Глупая, неужели рассчитывает, что я ей это позволю? Да за ней слежка идет, как за особо опасным преступником! По крайней мере, пока.

Забавно, Глеб с Кириллом заинтересовались подругами Лизы. Возможно, и несерьёзно, но на парней напал такой… азарт охотника, что их дичи не позавидуешь. Ребят понять можно, им никто не отказывал, а тут на тебе — не только отказали, ещё и псами смердящими обозвали. Не думаю, что Глеб и Кирилл такое спустят.

* * *Уже прошло четыре дня после того, как друг установил жучки в квартире беглянки и принёс мне запись разговора девушек. С одной стороны было весело это слушать, а с другой — противно. Значит, дай мужику то, что он хочет? Пусть напоследок порадуется?

Прошло четыре года с лишним, она всё такая же подлая, лицемерная дрянь: трепещет в моих руках, когда её целую, и строит план побега. Я уже проклинаю тот день, когда с ней встретился! Может, действительно, послать её ко всем чертям? Не хочет, и бог с ней! Не буду унижаться больше.

Мерзко на душе. Лучше терпеть эту боль, чем потерять уважение к себе. Тем более должны же чувства когда-нибудь пройти! Ничто не длится вечно. Перетерплю, возможно, через определённое время моя одержимость сойдёт на нет.

Ладно, сейчас Глеб придёт, скажу, что всё отменяется. Пускай эта лицемерная дрянь катится ко всем чертям! Не хочет полноценной семьи и отца для своей дочери — не буду навязываться.

* * *— Марат, а что такой скорбный вид, кого хороним? — ехидно поинтересовался друг, входя в мой кабинет с папкой в руке.

— Не кого, а что, — поправил я его, — Глеб, я подумал и решил всё отменить.

— А… — потянул он, — чувства, значит, свои хороним, — хмыкнул он, садясь в кресло перед моим столом.

— Что-то вроде того.

— Я бы на твоём месте не спешил, я тут такое узнал…

— Мне безразлично, — ответил, невзирая на пронизывающую боль в сердце. Решение принято… с этого дня я знать о ней ничего не хочу, — решил прекратить бессмысленный разговор. Хватит.

— И всё же я настаиваю, — в упор, смотря на меня, с нажимом в голосе произнес друг, — я не хочу потом выслушивать, что не поставил тебя в известность.

— Хорошо, — махнул рукой, зная, что он не отстанет, пока не расскажет.

— Ты же знаешь, что у меня фотографическая память?

— Глеб, давай без предисловий, а?

— Не перебивай, — смерил меня строим взглядом и продолжил, — хочу поинтересоваться — ты дочь Юли видел? — он затаил дыхание в ожидании ответа.

— Да, видел, — попытался вспомнить образ девочки, но не смог вспомнить её личико, — только издали.

— Тогда это всё объясняет, — хмыкнув, он полез в папку, достал фотографию и протянул мне.