— Сегодня не получится, но всё равно спасибо, партнёр, — по-доброму улыбнулся он.

— И тебе спасибо, что разрешил помочь и дал шанс доказать, что я не только девушка на побегушках, — расчувствовавшись, мы обнялись на прощание.

Нашу идиллию — вернее, дружеские обнимашки — прервал полный ярости голос Марата.

— Руки от неё убрал!

— Марат… — начала я, поворачиваясь к своему ревнивцу, и дальнейшие слова застряли в горле. Мой мужчина был не просто зол, от него исходили волны ярости, да такой силы, что казалось, они осязаемы.

— Ни слова! — оборвал он меня, хотя зря он напрягал голосовые связки, я от испуга сама разучилась говорить.

Он подошёл к моему столу, посмотрел на Пушка, который от его громогласного голоса проснулся и с перепугу сделал лужу там же, где лежал. Стоял, бедный, ушки прижал и жалостливо смотрел на джигита, и трясся весь. У меня от этой картины взыграл материнский инстинкт.

— Совсем озверел! — чуть ли не рыча, ответила психованному, подходя к своему столу и беря мелкого сыкуна на руки. — Маленький, напугал тебя этот зверь…

— Антон, посади мелкого в переноску и отдай водителю, пусть едет к моему дому, и ждёт меня возле него.

Лужу убрать. И напоследок — увижу, что обнимаешь мою жену… На первый раз отделаешься переломом обоих рук, а в следующий раз…

— Марат, прекрати, — перебила его, — я сама его обняла, как друга.

— А с тобой — любительницей дружеских объятий — дома поговорим.

Посмотрела на Антошку и прочитала в его взгляде: «Теперь понимаешь, о чём я говорил?» Он молча забирал у меня мелкого, а мы с Маратом молча зашли в лифт. Стоило закрыться дверям, мой Отелло резко развернул меня лицом к себе и выдал:

— Я тебе говорил, чтобы не смела позволять к себе прикасаться другим мужчинам?! Юля, какого хрена ты обниматься полезла?!

— Марат, роль Отелло тебе не к лицу, — попыталась освободиться из железного захвата.

— Не доводи до греха, милая, — цедил он сквозь зубы, испепеляя меня полным ярости взглядом.

— И что ты сделаешь, если я ослушаюсь? Ударишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не говори глупости, тебе лично ничего не грозит, а вот другим…

— Марат, ты понимаешь, что твоё поведение, мягко сказать, не совсем нормальное? Нельзя кидаться на каждого, кто мне руку пожмёт или обнимет.

— Что ты сказала? — угрожающе тихо спросил он, пронзая меня полным ярости взглядом.

Ну, всё, опять началось…

— Я сказала, что ты ревнивец, и тебе не помешало бы нервы полечить.

— Я что, много у тебя прошу?

— Нет, конечно, но только ты не просишь, а ультимативной форме требуешь.

Он прикрыл глаза, явно пытаясь обуздать свою ярость.