Гиацинта знала, что ей не следует ничего говорить, но она не всегда была достаточно осторожна, чтобы прислушаться к внутреннему голосу, предупреждавшему ее, что надо промолчать. И поэтому она спросила, хотя он практически тащил ее в сторону дома:

– Что мы будем делать?

Гарет так неожиданно остановился, что она налетела на него.

– Делать? Мы?

– Да, мы, – сказала она, но не так твердо, как ей хотелось бы.

– Мы ничего не будем делать. Мы вернемся к вам домой, где мы оставим вас на пороге дома, а потом мы пойдем в мою маленькую, тесную квартирку и выпьем.

– Почему вы так его ненавидите? – прямо спросила она, но как можно мягче.

Гарет не ответил, и стало ясно, что он и не собирается отвечать. Это ее не касалось.

– Проводить вас до дома или вы пойдете со своей горничной?

Гиацинта оглянулась. Френсис была позади, около высокого тополя. Похоже, ей было совсем не скучно.

Гиацинта вздохнула. На сей раз от нее потребуется очень много мятных леденцов.

Глава 12

Через двадцать минут, которые прошли в полном молчании.

Удивительно, думал Гарет не без доли отвращения к самому себе, как одна встреча с бароном может испортить такой замечательный день.

И дело было не столько в бароне. Он не выносил этого человека, это верно, но не это его беспокоило и не давало спать ночью. Он готов был надавать себе оплеух за свою глупость.

Он ненавидел отца за то, что тот сделал с ним. За то, что один разговор мог сделать из него чужого человека. Или если не чужого, то удивительно хорошую копию Гарета Уильяма Сент-Клера... в возрасте пятнадцати лет. Но теперь-то он взрослый человек, ему двадцать восемь. Он должен уметь сдерживать себя, как взрослый, разговаривая с бароном.

Он не должен себя так чувствовать. Он вообще не должен был ничего чувствовать. Ничего.

Но это повторялось каждый раз. Гарет злился, становился сварливым и говорил бог знает что лишь для того, чтобы спровоцировать отца. Это было грубо, недостойно зрелого человека, но он не знал, как это изменить.

На этот раз все произошло на глазах у Гиацинты.

Гарет молча проводил девушку домой. Он видел, что ей хочется поговорить. Но она стойко молчала.

Молча пройдя длинный путь от Гайд-парка, они подошли к ее дому. Горничная Френсис все еще шла позади на расстоянии двадцати футов.

– Мне жаль, что вы стали свидетельницей этой сцены в парке, – быстро проговорил Гарет, понимая, что надо извиниться.

– Думаю, что никто ничего не заметил и вряд ли что-то услышал. И вы не были виноваты.

Он почувствовал, что улыбается.

– Вы зайдете?

Он покачал головой:

– Лучше не надо.

– Мне бы хотелось, чтобы вы зашли.

Она была так необычно серьезна, что Гарет не смог отказать. Они вместе поднялись по ступеням. Так как все Бриджертоны уже разошлись, в гостиной никого не было.