Возможно, потому, что, будучи все же чуть старше Гиацинты, он мог разыгрывать с нею эту роль. Старшие такого не потерпели бы.

– Ты же знаешь – я дружу с его бабушкой.

Он пожал плечами точно так же, как это делала Гиацинта, и иногда ей казалось, что она смотрится в зеркало, что, конечно, было безумием, принимая во внимание, что Грегори был на целый фут выше ее.

– Вы были так поглощены беседой, что не замечали ничего вокруг.

– Тебе это будет неинтересно.

– Я бы мог удивить тебя.

– У тебя это редко получается.

– Ты решила его заарканить?

– Не твое дело, – отрезала Гиацинта.

– Так, значит, решила, – восторжествовал Грегори.

Гиацинта вздернула подбородок и посмотрела на брата в упор.

– Не знаю.

Он знал ее лучше, чем кто-либо другой, и сразу поймет, если она скажет неправду. Или будет мучить ее до тех пор, пока она ненароком все же не проболтается.

Брови Грегори исчезли под длинной челкой, спускавшейся ему на глаза.

– Правда? Вот это новость!

– Только для твоих ушей, – предупредила Гиацинта, – тем более что это пока не новость. Я еще не решила.

– Все же...

– Грегори! Я серьезно.

Я тебе доверилась, так не заставляй меня пожалеть об этом.

– Какая недоверчивая...

– Я тебе это сказала только потому, что случайно не считаю тебя законченным идиотом и вопреки здравому смыслу люблю тебя.

Выражение лица Грегори стало серьезным, и Гиацинта напомнила себе, что вопреки глупым попыткам казаться веселым прожигателем жизни на самом деле он умен и у него золотое сердце.

Правда, несколько изменчивое.

– И не забудь, – добавила она, – я сказала «может быть».

– Разве?

– А если не сказала, то имела это в виду. Он сделал величественный жест рукой.

– Не могу ли я чем-нибудь помочь?

– Ничем, – твердо заявила она, с ужасом представив себе вмешательство Грегори. – Абсолютно ничем. Пожалуйста!

– Пропадают мои таланты...

– Грегори!

– Что ж, – притворно вздохнул он, – по крайней мере я одобряю твой выбор.

– Почему? – Гиацинта заподозрила неладное.

– Вы будете замечательной парой. Кроме всего прочего, подумай о детях.

– О каких детях? – спросила Гиацинта, зная, что пожалеет о своем вопросе.

Он ухмыльнулся:

– Ты только представь себе, какие у вас будут шепелявые детки.

Гарет и Гиацинта. Гарет и Гиацинта. Представь, как они будут произносить эти слова.

Гиацинта смотрела на него как на идиота, каковым он, по ее мнению, и был.

– Не понимаю, как это маме удалось родить семерых совершенно нормальных детей и одного урода. – Она в сердцах захлопнула перед его носом дверь, но он успел сказать:

– Как же легко тебя разозлить! Не забудь спуститься к чаю.

Час спустя. Гарет начинает понимать, что значит быть членом большой семьи.

В радости и в печали.