– Почему он рассмеялся? – недоуменно спросила Гиацинта. – Я едва его знаю и...

Он смотрел мимо ее плеча на какое-то пятно на стене, но так как она замолчала, он перевел взгляд на ее лицо."

"– Мистер Сент-Клер? Вы уверены, что все в порядке? – Она наморщила лоб и добавила мягче: – сказал что-то, что вас расстроило?

В одном его отец был прав. Гиацинта Бриджертон была безупречна. Она могла быть несносной, самоуверенной, слишком болтливой и частенько раздражала, но внутри – там, где это имело значение, – она была безупречна.

И он услышал голос барона:

«Ты никогда ее не получишь.

Ты для нее недостаточно хорош.

Ты никогда...

Полукровка. Полукровка. Полукровка».

Он посмотрел на нее. Посмотрел по-настоящему, оглядел лицо, плечи, открытые в низком, соблазнительном декольте. У нее была небольшая грудь, но она, очевидно, была приподнята каким-то хитроумным приспособлением, дабы завлекать и обольщать, и у самого края темно-синего выреза платья была видна соблазнительная ложбинка.

– Гарет? – прошептала Гиацинта.

Она еще никогда не называла его по имени. Он разрешил ей это, но до сих пор она его так не называла. Ему захотелось дотронуться до нее.

Нет, ему захотелось поглотить ее полностью.

Гарет хотел использовать ее, доказать самому себе, что он такой же хороший, как она, что он достоин ее, и, возможно, показать отцу, что он принадлежит к тому же кругу, что и он, что он не развратит ни единой души, до которой дотронется. Но больше всего этого он просто хотел ее.

Ее глаза расширились, когда он приблизился к ней. Гиацинта не отступила. Ее губы разомкнулись, и он услышал частое, прерывистое дыхание девушки. Она, может быть, не сказала «да», но и не отказала тоже. Гарет обнял ее за талию и прижал к себе.

Он хотел ее. Боже, как он ее хотел. Она была нужна ему больше, чем ее тело. И она нужна была ему сейчас!

Его губы нашли ее рот, и это не было похоже на первый поцелуй – нежный, соблазняющий, дразнящий.

Он просто ее поцеловал. Гарет раздвинул языком ее губы и проник внутрь – в жаркую, влажную темноту. Он почувствовал ее руки у себя на шее и услышал, как стучит ее сердце. Она тоже его хотела. Возможно, она этого не понимала, не знала, что ей с этим делать, но она его хотела.

И Гарет почувствовал себя королем.

Его сердце вырывалось из груди, а тело – напряглось.

Каким-то образом она оказалась прижатой к стене, а его руки заскользили по ней, пока не достигли мягкой выпуклости груди. Он нежно, так чтобы не напугать ее, сжал одну грудь.

Она была идеальна, и он почувствовал ее реакцию через платье.

Ему захотелось захватить губами ее сосок, стянуть с нее платье и вообще сделать с ней тысячу недозволенных вещей.

Гарет почувствовал, что она ослабела, услышал ее вздох у своего рта. Гиацинта никогда прежде не целовалась – в этом он был уверен.