И возможно, поэтому она чувствовала себя такой несчастной. Она вручила свою судьбу и свое счастье в руки другого человека, и это было ей ненавистно.

– Почему бы тебе не послать ему письмо и попросить приехать к нам? Он джентльмен, а ты его невеста. Он никогда тебе не откажет.

– Нет, не откажет. Но... что я ему скажу? – Она умоляюще посмотрела на мать.

Глупый вопрос. Вайолет даже не подозревала, в чем, собственно, была проблема, так что она не могла знать, как ее решить. Но как всегда, Вайолет сказала именно то, что было нужно.

– Расскажи ему, что у тебя на сердце. И если это не поможет, то я предлагаю взять книгу и ударить его по голове.

Гиацинта заморгала.

– Я не поняла...

– Я этого не говорила, – быстро отреагировала Вайолет.

Гиацинта почувствовала, что улыбается.

– А я уверена, что сказала.

– Уверена? – Вайолет спрятала улыбку за чашкой.

– А книжку взять побольше или маленькую?

– У нас в библиотеке есть полное собрание сочинений Шекспира?

– Думаю, что есть.

Гиацинту начал душить смех, и она почувствовала себя гораздо лучше.

– Я люблю тебя, мама. – Ей вдруг страшно захотелось произнести это вслух. – Я хочу, чтобы ты это знала.

– Я знаю, дорогая, – ответила Вайолет, и ее глаза засияли. – Я тоже тебя люблю.

Гиацинта никогда не задумывалась над тем, как это прекрасно, когда у тебя любящие родители. Гарет был этого лишен. Одному Богу известно, какое у него было детство. Он никогда о нем не рассказывал, и ей вдруг стало стыдно, что она никогда его и не спрашивала.

– Гиацинта, – услышала она голос матери, – с тобой все в порядке?

– Лучше не бывает. Просто в голову пришли какие-то дурацкие мысли.

Мысли влюбленной дурочки.

Глава 18

В тот же день позднее, в небольшом кабинетеГарета в его очень маленькой квартирке.

Наш герой пришел к выводу, что необходимо действовать.

Он не подозревает, что Гиацинта намеренаопередить его.

Ему необходимо сделать широкий жест, решил Гарет. Женщины это любят, и хотя Гиацинта была не слишком похожа на других женщин, с которыми он до сих пор имел дело, она все же была женщиной, и широкий жест наверняка произведет на нее впечатление.

Однако широкие жесты – притом самые широкие – имели одну неприятную особенность – они требовали денег, а их у Гарета было недостаточно. А те, что не требовали, сводились к тому, что бедняге приходилось ограничиться, например, декламированием стихов, или пением баллад, или каким-либо глупым заявлением в присутствии восьми сотен зрителей.

Ничего подобного Гарет не сделает.

Но он постоянно замечал, что Гиацинта – необыкновенная женщина, и это подсказывало ему, что необычный жест – он на это надеялся – произведет на нее впечатление."

"Он покажет ей, что он ее любит, и она забудет всю эту чепуху о его отце, и все кончится хорошо.