Гиацинта была почти уверена, что у него нет никакой собственности, ни в Уилтшире, ни где-либо еще. Если повезет, ее мать отвлечется на что-либо другое, прежде чем начнет расспрашивать о несуществующих поместьях Гарета.

– Понимаю, – пробормотала Вайолет. Гиацинта воткнула иголку в вышивание с несколько большей силой, чем это было необходимо, и посмотрела на свою работу с отвращением. Рукодельницей она была никудышной. У нее не хватало ни терпения, ни необходимого умения, но она всегда держала в гостиной пяльцы: никогда не знаешь, не потребуется ли приемлемого отвлечения от неприятного разговора.

В течение многих лет это срабатывало. Но сейчас, когда Гиацинта оставалась единственной незамужней дочерью семьи Бриджертонов, живущей дома, пятичасовой чай она всегда проводила в обществе матери. К сожалению, сегодня трюк с вышиванием не прошел.

– Возникли какие-то проблемы? – поинтересовалась Вайолет.

– Нет, конечно.

Гиацинта не хотела поднимать головы, но нежелание смотреть матери в глаза только вызвало бы у той подозрение, поэтому она подняла взгляд. Будь что будет! Если уж врать, то убедительно."

"– Просто он занят, вот и все. Я даже восхищаюсь им! Ты же не хочешь, чтобы я вышла замуж за безответственного человека, не так ли, мама?

– Ну что ты! Все же это выглядит как-то странно. Вы так недавно помолвлены.

В любой другой день Гиацинта спросила бы у матери без обиняков:

– Если у тебя есть вопрос, задай его.

И мать обычно действительно спрашивала. Но сейчас Гиацинте очень не хотелось бы отвечать.

Прошло три дня с тех пор, как она узнала правду о Гарете. Как мелодраматически это звучит – «узнала правду». Будто она обнаружила какую-то ужасную тайну семьи Сент-Клеров.

Но тайны никакой не было. Ничего темного, ни опасного, ни мало-мальски смущающего. Обычная правда, которую она не видела, ослепленная любовью.

А то, что она влюбилась, было совершено очевидно. Она поняла это где-то в промежутке между тем, как она согласилась выйти за него замуж, и той ночью, когда они занимались любовью.

Но она его не знала. Она не могла сказать, что знает его по-настоящему как человека. Ведь она не понимает даже, какой у него на самом деле характер.

Он ее использовал. Вот что это было. Он использовал ее, чтобы выиграть нескончаемый бой с отцом.

И это было для Гиацинты самым болезненным.

Она повторяла себе, что все это глупости, что она придирается к мелочам. Разве не в счет, что она ему нравится, что он считает ее умной и забавной, а время от времени даже мудрой? Разве мало того, что он наверняка защитит ее честь, если потребуется, и, несмотря на свое немного запятнанное прошлое, будет хорошим и верным мужем? Так какое это имеет значение, почему он сделал ей предложение? Важно ведь, что сделал.

Все же это имело значение.