Так будут называть потом темные делишки Галины и членов семей высокопоставленных номенклатурщиков, связанные с ювелирными махинациями.

— Скажете тоже, — отмахнулся Черненко. — У нас в стране мафии нет и не было.

И не будет, чуть не сказал он. Ага.

— Не уверен. Алмазы советской огранки очень ценятся за рубежом. Что-то у вас есть на Брежневу? — спросил я, даже не надеясь, что ГБ-шник поделится такими сведениями.

— Немного, конечно. Скупает она бриллианты легально, в Столешниковом переулке в магазине «Алмаз».

— А сбывает как?

— Сбывает… Не совсем легально. Но это закрытая информация."

"— Дайте угадаю, Алексей Владимирович, — для важности я даже лоб наморщил. — В окрестностях этого магазина «Алмаз» ошиваются подпольные скупщики драгоценностей. Брежневой и ходить далеко не надо. Наверняка у нее среди такого контингента есть свои проверенные люди. Еще возможна и другая схема обогащения на камешках. На первый взгляд вполне себе законная. Цены на бриллианты у нас повышаются регулярно, примерно раз в два-три года. Решение об этом принимается на секретном заседании Политбюро. Но чудесным образом Галина узнает о повышении цен заблаговременно. Покупает ювелирные украшения в магазинах, а после возвращает их по завышенной, уже новой цене. Я угадал? А еще алмазы можно скупать до огранки — прямо на Московской ювелирной фабрике.

— Вы очень прозорливы, Андрей Григорьевич, — на лице Черненко отобразилось некоторое восхищение, которое он не смог скрыть. — Не надумали к нам перейти? Не надоело урками заниматься?

— Я пропустил службу в вооруженных силах. К вам мне дорога закрыта.

— Это все решаемо, вы же понимаете…

— Спасибо, но почему-то с детства мечтал стать милиционером.

— Мечта сбылась, — хитро улыбнулся подполковник. — Нужна новая.

Перейдя на шёпот, еле слышно добавил:

— Генсек совсем плох. Сердчишко шалит, да и возраст. Неровен час, отдаст богу душу. Тогда в стране настанет переломный момент. Сейчас ваше ведомство на коне, но в скором будущем все может произойти. Сами знаете, какие отношения у Щёлокова с нашим бывшим шефом, который, как вы знаете, уже пошел на повышение и в мае занял кресло секретаря ЦК КПСС.

— Вот как настанет переломный момент и это самое будущее, тогда и подумаю, — я не стал напрямую отказываться.

Лучше уж быть союзником тех, чей руководитель скоро займет главный пост в стране. Пусть считают, что я в раздумках, так и мне спокойнее.

— Андрей Григорьевич! — меня окликнул выглянувший из 413-го номера Горохов. — Вы нужны на осмотре. Пройдите сюда.

И очень вовремя, как чувствовал.

— Вас начальник зовет, — Черненко, сухо улыбнувшись, протянул мне руку, — До свидания. Передавайте привет отцу. Давненько про него не слышно. Это радует.

— Сплюньте, — я пожал ладонь. — Надеюсь, он остепенился.