— Она есть среди них?

Фотографии проституток нам оперативно предоставили конторские. Даже запрос не пришлось делать. Один звонок нашему руководству, и оно порешало вопрос с руководством КГБ. В эти времена почти все жрицы любви (а в особенности их элитная прослойка, что трудилась исключительно за валюту), что хоть как-то имели отношение к гостиницам, находились под плотным колпаком у КГБ. Через путан тысячами проходили частые зарубежные гости нашей страны. Оперативное кураторство иностранцев осуществлялось через агентурную сеть из девиц легкого поведения.

— Нет… Никого не узнаю, — администратор вздыхала и, зажевав губу, старательно разглядывала фотографии.

— Вы не торопитесь, — Горохов нахмурился и закурил, — Посмотрите внимательнее.

— Тут они, как это сказать, в обычном виде. А многие и вовсе не накрашенные. Да и фотографии черно-белые, — оправдываясь, пожала плечами Иванова. — А та была яркая. Вызывающе красивая.

— Красивая?

— Не знаю… Но она точно не из простых. Видна порода. И одежда явно импортная. Такую за рубли не купишь.

— А вы разбираетесь в заграничных вещах? — голос Горохова стал въедливым.

— Не так чтобы очень… Но я же администратор. Много приходится общаться с иностранцами.

— Вы же, вроде, недавно работаете, — Горохов уставился на Евгению с подозрением. — Что-то вы не договариваете. Мы это выясним в любом случае. Даже если придется перевернуть всю гостиницу. Подумайте. Стоит ли нам врать?

— Я не хотела. Я недавно там, — Иванова вдруг всхлипнула и уткнулась носом в мятый платочек, что перебирала пальцами.

Я осторожно перевел взгляд с нее на начальника, а потом обратно.

— Рассказывайте… — холодно проговорил следователь.

Администратор совсем сникла:

— Мне сказали, что по-другому работать нельзя, иначе меня уволят. Что здесь так принято. Если хочешь нормальной жизни, то не стоит отрываться от коллектива и идти против него.

Я постарался не хмыкать вслух. Конечно, можно было догадаться, что не все в этой цепочке оказывались там так уж охотно.

— Конкретнее, — командовал Горохов."

"— Я просто передавала нужным иностранцам сумки, которые мне приносила старший администратор.

— Что было в сумках?

— Я не знаю. Но… Один раз расстегнула молнию. Там оказались банки с осетровой икрой.

— И все?

— Да…

— Какое это отношение имеет к Дицони? Ему вы тоже что-то передавали? Или он вам?

— Нет.

— Тогда к чему эта исповедь? — странно, но с этой девочкой Горохов как будто терял терпение, потому казался такой холодной глыбой.

А ведь ее надо было просто выслушать.

— Я просто… Подумала, что меня из-за этого вызвали.

— Ясно, — Горохов разочарованно вмял окурок в бронзу пепельницы. — Милая девушка, нас не интересует спекуляция черной икрой и другим дефицитом. Мы расследуем убийство.