Я подскочил и зарядил хук в ухо. Обычный человек должен был упасть, но этот сгруппировался, закрыв голову руками. Живучий гад! Я добавил удар ногой и свалил его на пол. Вторым ударом ноги заехал в скулу и погасил ему свет. Есть контакт! Человек дернулся и замер, без чувств расстелившись на полу.

От усталости я готов был завалиться рядом. Но не время расслабляться. Я поднял палку и нож. Складник спрятал в карман. Палкой ткнул неподвижное тело. Еще. Еще сильнее. Реакции ноль. Вроде, правда, вырубился.

Нашел длинную и крепкую обрезь и связал ему руки за спиной. Ткань скользкая, тянется.

Ненадежно получилось. Тогда я пошарил в цехе получше и нашел под одним из столов кусок толстой веревки, больше похожей на судовой фал. Попробовал на разрыв — канат свежий, не гнилой, лошади не порвут. Стянул злоумышленнику руки дополнительно веревкой и, чтобы у него не было соблазна ими дергать, перекинул от кистей через спину петлю на шею. Будет слишком активно работать руками — себя придушит.

Фух! Можно выдохнуть. Сел рядом с неподвижным телом и отдышался. Пришел в себя и перемотал руку еще каким-то тряпьем, потоньше и почище. Весь рукав куртки и рубаха залиты кровью.

Ну, прямо, раненый Щорс. Хорошо, рана не глубокая и кровь почти сразу остановилась. Я обыскал тело. Вытащил из кармана удостоверение. Раскрыл красные корочки. С фотокарточки на меня смотрел коротко стриженный шубник. Слева огромный полиграфический штамп: “КГБ СССР”, в графах ксивы текст: “Старший лейтенант Хворостовский Владимир Петрович состоит в должности коменданта отделения”. Странная должность. Но не удивлюсь, если ксива настоящая, просто фотокарточка переклеена. Вот должность ему такая и “досталась”.

Кроме ксивы были еще какие-то бумажки, похожие на почтовые бланки, пачка сигарет “Космос”, зажигалка, носовой платок и накладные усы.

Все…

Я повертел сигаретную пачку в руках. Синяя с белой ракетой и красной звездой вместо сопла. Попытался достать сигарету. Руки тряслись от перенапряга. Плюнул с досады и разорвал картонку. Сигареты россыпью покатились по полу. Подобрал одну и все-таки закурил. Подошел к телу и пнул в бок:

— Рота, подъем!

Глава 17

Шубник зашевелился, заерзал на животе, попытался сесть, но со связанными за спиной руками это было неудобно.

Несколько раз завалился обратно. Я схватил его за ворот и посадил. Он зыркал на меня глазами, полными ненависти и отрешенности. Будто волк, посаженный на цепь.

— Курить будешь? — дождавшись кивка, я вставил ему в зубы тлеющую сигарету.

Затянулся сам.

— Ну рассказывай, — я присел рядом на корточки. — Фамилия, имя, пока без протокола.

— А в ксиве все написано, — оскалился шубник.

— Ага, только она не твоя.

— А другой нет, — прищурил шубник глаз от дыма сигареты.

— Не хочешь без протокола, хрен с тобой.