Иначе бы я открылся, и тогда — хана.

Сипкин не ожидал такого расклада. Перчатка врезалась прямо в челюсть, выбивая брызги пота. Боксер зажмурился, его лицо сморщилось, как высохшее яблоко. Голова откинулась и, словно срубленный дуб, Сипкин повалился назад. Бум! Грохот удара о настил, будто барабаны победы возвестили о моем триумфе. Есть!

Как говорила тетя Таня: “Спокойной ночи, малыши”…

Глава 11

Сипкин лежал, раскинув руки, и не шевелился. Глаза закрыты, лицо белое. Я даже стал опасаться, как он там. Судья махнул рукой, возвестив об окончании поединка.

На ринг выскочила шустрая медичка в белом халате с цинковым громоздким ящико-чемоданом.

Присела на колени возле поверженного, раскрыла свой сундучок и стала колдовать с ваткой и бутыльком. Нашатырь, наверное. Но он не понадобился.

Боксер очнулся и, опираясь на подоспевшего тренера и товарищей по команде, встал. Заозирался по сторонам, соображая, что произошло. Никак не мог поверить в свое поражение. Даже порывался что-то сказать судье, но тренер встал между нами и одним кивком охладил его пыл."

"Трибуны кричали лишь голосами Трошкина и Погодина. Остальные зрители не спешили приветствовать победу новичка, который неожиданно завалил их любимчика.

От Новоульяновской школы милиции добровольно-принудительно прислали целый взвод болельщиков. Пареньки в серой милицейской форме с пустыми галунами погон расселись на лавках трибун, как галчата, искоса кидая на меня недовольные взгляды. Обиделись коллеги, бывает…

Свита Сипкина хотела увести его с ринга под руки, но он отмахнулся, мол, все нормально, мастер спорта сам на ногах стоял и будет стоять. Смотрел на меня так, будто я забрал у него самое дорогое в жизни.

Всем своим видом показывал, что выиграл я нечестно… Выигрывать легко, проиграть сложнее. Сипкин проигрывать пока не научился.

Рефери взял нас за руки и, объявив победителя, поднял мою. Зал опять “взорвался” выкриками Трошкина и Погодина. Им вторили жидкие аплодисменты нейтрально настроенных зевак, подхвативших приветствие чисто по инерции.

Победа! Но не так я ее представлял. Ни тебе брызг шампанского, ни визга поклонниц и вспышек камер. Будто не поединок выиграл, а за хлебом сходил.

— Молодец, Петров! — ко мне подошел Саныч, его выцветшие от возраста глаза сейчас вдруг обрели блеск.

Он обнял меня и похлопал по спине. Никогда не видел его таким растроганным.

— Спасибо, Андрюша, отличный бой, прекрасная победа…

Вот самая лучшая награда для меня. Сухой и ворчливый тренер превратился в благодарного и эмоционального человека. Ради таких моментов и стоит побеждать. Образы визжащих поклонниц в мокрых от шампанского и прилипших к телу маечках сразу же померкли, а через минуту, когда ко мне подбежали друзья с поздравлениями, и вовсе улетучились.