"

"Сейчас нет компьютерных игр, и шахматы особенно в почете. Шахматные кружки, секции, школы и даже факультеты наводнили страну. В каждом уважающем себя парке имеются крытые павильоны со столом-доской для игры. Издается куча учебной литературы по этому профилю. Есть даже байка, что Бобби Фишер специально выучил русский язык, чтобы изучать Советские книги по шахматам.

У выставленного в холл стола регистрации нас встретил Саныч, он теребил молнию своей неизменной олимпийки:

— Где ходите? Я вас уже отметил, бегом в раздевалку.

Тренер явно нервничал. Времени еще было вагон, а он нас торопил. В первый раз его таким видел. Ну, из всех его воспитанников участвовали в соревнованиях только мы с Быковым. Остальные возрастом не вышли. Мы сегодня выступали среди юниоров 18–21 лет. Не дети уже, но и не дядьки еще.

После раздевалки выстроились на взвешивание. Весы-платформа больше напоминали устройство для взвешивания мешков с комбикормом или картошкой.

Я собирался уже встать на них, но вперед меня бесцеремонно втиснулся угловатый малый с лицом Валуева и ростом на полголовы выше меня. Видно, что не новичок: массивный лоб и непробиваемые скулы, пережившие немало боев.

Он оттолкнул меня плечом и первым запрыгнул на весы. От такой наглости я еле сдержался, чтобы не начать раунд прямо здесь и сейчас, без перчаток. Но вовремя остановился. Дисквалификация мне ни к чему. Саныч вон как ради нас старается. Справки вымутил, сам помятый ходит, наверняка ночью ворочался и плохо спал. Давненько, видать, старшаков в бой не выпускал. Забыл, как это волнительно…

“Валуев” слез с весов и, кинув на меня презрительный взгляд, мол, понаехали провинциалы, скрылся в толпе.

Я, наконец, взгромоздился на весы. Семьдесят шесть с копейками. Норм. В категорию среднего веса проскочил со свистом.

Следующим взвешивался Быков. Он плавал между полутяжелым и тяжелым. При взвешивании втянул живот, чтобы проскочить на ступень ниже, но не помогло. Судья записал его в тяжи.

— Опять сладкое трескал? — шипел на него Саныч. — Я тебе что говорил? В бане вчера пропотеть и не жрать.

— В бане потеть я могу, — оправдывался Антон, — но без еды сдохну. Уже часа через четыре буквально. Прости, тренер, но не готов я ради соревнований помереть.

Саныч махнул рукой и стал его инструктировать:

— Соперники тяжелее тебя будут, так что ты на рожон не лезь. Потанцуй, измотай, прощупай. Ударами поразменивайся. В скорости твое преимущество. Понял?

— Понял, буду сайгаком от них бегать, замучаются догонять.

— Балбес ты, а не сайгак. Левой работай больше, она у тебя хлесткая. Такого удара обычно никто не ожидает.

— А мне что делать? — спросил я.

— Тебя учить — только портить, — поморщился тренер. — Сам прощупаешь противника и тактику выберешь.