— Олежку не нашли? — крикнула вдогонку она.

— Найдем, теперь точно найдем!

Я спустился в цех и нашел Погодина. Тот грустно слонялся среди работяг, пытаясь нарыть хоть какую-то ценную информацию.

Я схватил его за рукав и оттащил в сторонку:

— Бросай, Федя, это гиблое дело. Погнали, адрес проверим один, пока у нас машина под жопой.

— А что я начальнику своему скажу? Егорыч меня сдаст. Он языком любит трепать!

— Не ссы, это по убийству Зверевой адресок проверить надо. Интересный там тип живет. Возможно, наш клиент…

— Как это? Убийца, что ли?"

"— Долго объяснять, по дороге расскажу. Поехали.

— Только с Егорычем сам будешь договариваться!

Глава 21

Оперская копейка неслась по колдобинам грунтовой дороги. Асфальт приказал долго жить еще пару километров назад. Мы ехали среди покосишихся бревенчатых домишек с шиферными крышами, на которых желтыми медузами мохрилась лишайниковая растительность.

Окраины Новоульяновска изобиловали частным сектором из слившихся с городом окрестных деревенек. Город разрастался со скоростью звука, неумолимо поглощая ветхие деревушки. Проглатывал дома, кривые огородики и целые улицы. Дома шли под снос, а их жителям давали квартиры в новостройке по по нормам квадратных метров на человека, которые возводили тут же рядом. С балкона панельной многоэтажки можно было наблюдать деревенскую жизнь, которая еще пурхалась и держалась на плаву, но была обречена погрязнуть в глобальной урбанизации.

Часто в таких панельках можно было встретить козу или куриц на балконе. Деревенские привычки держать в хозяйстве животину искоренялись с трудом.

Нередко сами хозяева оборудовали на балконе лежак. Ночевали на свежем воздухе, рассказывая, что в бетонной коробке им тесно и душно. И кажется, что потолок падает. Нет простора для русской души.

В один из таких районов нас привел адрес, что выписал я из личного дела Степанова Валерия Гавриловича. Человек-несун, скандалист и, надеюсь, наш подозреваемый.

Меня мучил один вопрос — как такой молодой парень успел превратиться в маньяка? Первая жертва (Вера Соболева) погибла чуть больше года назад. Тогда этот архаровец еще не работал на фабрике.

Егорыч с прохожих переключился на колдобины. Он сочно матерился и ругался с ними, будто с живыми созданиями. Сам за них отвечал, накручивал и еще больше злился. Несмотря на угрозы, ямки и кочки все равно бесстрашно прыгали нам под колеса. Машина подскакивала, раскачивалась и грозилась оставить на них подвеску. Иногда приходилось упираться в потолок руками, чтобы не впечататься в него головой.

— Федя, — терзаемый смутными сомнениями, повернулся я к Погодину. — Надеюсь, ты пистолет взял в этот раз?

— Нет, конечно, — непредусмотрительно развел тот руками и сразу стукнулся головой в потолок.