Сто шестьдесят восемь сантиметров… Не трогайте меня… Эй, мысли, слова, шорохи, запахи, чувства… Слышите, не трогайте! Больно…» «А всего-то нужен был звонок… Не верю, что не смог…»

… Отрезвление наступало мучительно. Боль зарубцовывалась трудно. Но незаметно вмешалось время. И сгладило, пригладило, приглушило, притупило…

Я перестала реветь и вешаться мужчине на шею. Он вдруг перестал меня интересовать. И волновать. И вообще, я с ним спать расхотела.

… Мы не видимся давно. И не перезваниваемся. Обидно? Уже нет. Сама виновата. Я ему отводила роль любимого. Но не позволяла быть мужчиной-завоевателем.

Я настолько хорошая была, что сама к ногам падала. Ну помнишь, о чем давеча-то говорили?!

Но, уходя из его судьбы, правда, все же хлопнула дверью. Громко, неожиданно, по-стервозному! Выходка мужчину ошеломила. Он глаза вдруг распахнул. Задышал неровно. Но было поздно…

А встряску под соусом «прощай, моя любовь» приготовила до чего нехитрую! Эго был маленький такой спектакль. Сценарий незатейлив.

Я купила розы. Красивые очень, цвета запекшейся крови. Накрыла стол. Не щедро, но изысканно-дорогие конфеты. Дорогое вино.

Фрукты. Две хрусталины на изящных ножках возвышались. Дым дорогих сигарет тоже в планы входил.

Все расставила, разложила и стала ждать, когда мужчина возвратится. Вина выпила. Сначала из одного, потом из другого бокала. Дымом сигарет воздух пропитала. А пепел в пепельницу горкой…

А еще (о, чуть не забыла!) музыка была. Нежная, чарующая, под нее влюбляться хорошо. Она журчала из магнитофона, и было обалденно как.

Ничего картинка, а? Вся такая немая, хмельная, приправленная интригой и тонкой ложью. Мне нравилось. Интересно, как он отреагирует?

Мужчина застыл у порога.

Глаза распахнул и стал принюхиваться и прислушиваться к празднику. Он не ожидал его застать. А на часах давно за полночь.

Я вышла навстречу мужчине. Полуголая (фасон платья такой), полупьяная, красивая и откровенно счастливая.

– У нас гости? – он спросил.

– Были, – я сказала и потупила, как нашкодивший ребенок, взгляд.

Мужчина, которого еще вчера боялась потерять, взглядом пересчитал бокалы и опять спросил, ноздрями втягивая дым:

– Кто?

Он начал нервничать.

– Да так, знакомый один…

Тарелки мужчина бить не стал.

Он молча подошел к магнитофону и надавил на клавишку. Песнь любви оборвалась. На самом жарком из слов…"

"Вечером следующего дня мужчина опять ушел. Он в последнее время часто уходил. Но вернулся, на удивление, скоро. Без цветов и шампанского, но с полуживым осетром в пакете. Магазин «Океан» в доме напротив. Из плавников, хвоста и головы соорудил уху. Из всего остального что-то очень вкусное в духовке.

Он классно готовил! Но сто лет уже не стоял у плиты.

Мне велено было заняться чем хочу. Сладостно слова прозвучали.