Констанци неожиданно дернулась, упала в его объятья, прижимаясь губами к шее, щеке, пытаясь поймать последний поцелуй и обхватывая цепкими руками.

— Нет, не уходи. Не уходи.

Но Элкиз был сильнее. Всего пара секунд и мужчина выбрался из её объятий, оттолкнув бывшую любовницу назад.

Зашаталась, но на ногах удержалась.

— Ты думаешь, она такая хорошенькая и чистенькая? Интересно, а твоя жена рассказывает тебе о том, как встречается с любовником, пока тебя нет.

— Прекрати.

— Она и сейчас с ним. С виконтом Санроу, — хрипло рассмеялась она, падая на диван. — Не веришь? Езжай и убедись в этом сам.

Леонард не сказал ни слова. Лишь развернулся и ушел, громко хлопнув дверью.

Армель хищно улыбнулась, доставая из кармана припрятанный флакон с розовой водой. Именно её отголоски чувствовались в комнате сквозь курительную смесь. Другая рука стёрла остатки помады с губ, той самой, отпечаток которой алел на воротнике его рубашки.

— Ты всё равно будешь моим. Всё равно, — пообещала она закрытой двери и откинулась на спинку дивана.

Глава Шестнадцатая. В ловушке

— Я могу открыть окно? — прикрывая лицо платком, спросила у Эйдана. — Здесь очень душно.

— Что?

Красные, воспалённые глаза непонимающе смотрели на меня. Сам мужчина страшно исхудал за эти дни, что мы не виделись. Кожа пожелтела и выглядела тонкой и хрупкой, как пергамент, черты лица заострились, трехдневная щетина добавляла десяток лет сверху.

Верх рубашки, выпущенной из затёртых брюк, был распахнут, открывая тощую грудь. Уже почти ничего не осталось от того яркого и жизнерадостного молодого мужчины, которого я знала когда-то.

Курительные смеси из Эмират Барху. Зараза, погубившая столько жизней."

"Я ведь всё никак не могла понять, что же так сильно могло изменить его. Как и по каким причинам тот Эйдан превратился в злобного и немного сумасшедшего, одержимого местью мужчину, которого мы встретили на балу. Списывала всё на тоску по Селине и так ошиблась, не заметила, что отравляет его столько месяцев.

Как там говорила Мергери? По чуть-чуть не считается. Отговорка, которую так любят повторять одурманенные. Что в любой момент могут перестать, но это лишь успокоение.

Самообман!

Как и когда он начал курить этот яд?

Когда боль утраты стала совсем невыносимой, когда мысль о том, что любимая предпочла его другому, разъела душу? Всего чуть-чуть, пару грамм и долгожданное забвение.

Ведь это не считается.

Но потом горстки стало мало, доза увеличилась, стал меняться и состав смеси. Виконт закупал контрабандой более сильные наркотики.

День за днём, неделя за неделей.

Отравляя разум и лишая рассудка.

И рядом не было никого, кто бы смог остановить и уберечь.

— Я хочу открыть окно, — вновь повторила я, поворачиваясь к нему спиной и активируя защиту.