- Маркович подождет.

ГЛАВА 12

- Привет, болёзная.

- Болёзная? Марк, только ты мог отыскать в своем лексиконе такое словечко. Я рада тебя видеть. Проходи. Целоваться не будем, а то ненароком ещё и заражу.

Марк как-то странно усмехнулся.

- Ну да, с тобой сейчас лучше обойтись без поцелуев. Так, солнце, цветы возьмешь, или мне их так и держать?

- Хорошо, что хоть веником их не назвал.

- Ты по мне соскучилась, - парень нарочито-вызывающе прищурил глаза.

- Определенно.

Мила приняла букет и огляделась в поисках вазы. Она по-прежнему плохо ориентировалась в доме, даже в спальне, что теперь стала её. Вазу она всё же обнаружила. Та стояла на невысоком столике у кресла.

- Присаживайся. Я сейчас налью воды и вернусь.

- А это куда? - Марк задрал руку, в которой держал пакет.

- А там что?

С ним Мила могла быть собой. Чувствовать себя легко и непринужденно, не думая о том, что каждое её слово повлечет последствия.

- Тут твои любимые пирожные с клубникой.

- Марк, - на глазах внезапно выступили слезы.

- Эй, давай только без мокроты. А то некоторые войдут не вовремя и не оценят ситуации.

Мила напряглась, сильнее сжав цветы.

- Ты сейчас о Глебе?

- Без имен, - дурачась, заметил Марк и подмигнул ей.

Мила покачала головой и прошла в ванную.

- Ничего, если я попрошу чай нам сюда принести? Или спустимся вниз?

- Давай сюда.

Она… как там сказал Марк? Болёзная, ей и покапризничать можно.

На самом деле, Мила чувствовала себя уже лучше. Температура продержалась три дня, спала. Насморк иногда беспокоил. Больше всего дискомфорта доставляло горло, саднило и мешало спать по ночам. Присутствовала ещё и слабость, но тут Мила списывала на то, что она эти дни провалялась в постели, вставая только в ванную и чтобы перекусить. Есть тоже особо не хотелось.

Как не хотелось и возвращаться к полноценной жизни. Поэтому выздоравливать она не спешила. Болеть - так болеть. Сколько там дней положено? Минимум пять? У неё остался день в запасе. Она ещё немного, совсем чуть-чуть полежит, побездельничает, отоспится, а потом… А потом снова начнется борьба за переустройство собственной жизни.

Они с Марком вернулись в комнату одновременно. Бывший жених поправил рукава легкой льняной рубашки и улыбнулся.

- Рассказывай, как живешь, солнце.

- Мог бы и пораньше поинтересоваться. О тебе ничего не было слышно три дня.

Как и про папу…

- Мне сказали: ты болеешь. Сказали таким тоном, что беспокоить тебя – себе дороже. А если серьезно: тебе надо было отлежаться.

На последнюю фразу Мила особо не обратила внимания. Привлекла вторая.

- Глеб не разрешал со мной видеться?

Подобное самоуправство ей категорически не понравилось. Выбраться из одного деспотичного контроля под другой? Если это так, ей расслабляться ни в коем случае нельзя.

От отца и Тойского она знала, чего ждать. А от Алашеева?..