Где Глеб Алашеев, про которого столько разговоров, и где сострадание, сопереживание? Почему-то сразу возникало ощущение, что и за проявление человечности с ним надо рассчитываться? Возможно, она накрутила себя до невероятных масштабов. Тахикардия тоже не добавляла уверенности и спокойствия.

- Надо было?

- Да. И по приезду дам тебе новый телефон со своим номером. Будешь звонить мне, а не Марку.

Его руки сжали её ладони чуть сильнее. Потянули ещё выше, и он коснулся их губами. Мила задрожала, задышала чаще. Несколько раз моргнула – это не наваждение? Реальность? То, что происходил в её комнате? С ней…

- Но…

- Перестань спорить, Принцесса.

Она облизнула пересохшие, искусанные губы. Она уже ранее пришла к выводу, что не время показывать характер. Да и есть ли он у неё – тоже спорный вопрос.

- Я… вещи соберу.

Пауза, взятая его прикосновениями, затягивалась. Мила не могла больше находиться вблизи с этим мужчиной, что одновременно продолжал подавлять её и вызывал жар вместе с давлением в груди. Из-за того, что произошла резкая температурная смена – с холода и дождя она попала в теплое помещение, соски напряглись и дерзко натянули халат. Мила даже легкое покалывание в них ощущала.

- Бери только самое необходимое. То, без чего ты не сможешь. Что любишь. Шмот… вещи и косметику купим.

Он не спеша разжал её ладони, и Мила поспешно спрятала их за спиной.

Её жест не укрылся от Глеба, и он предупреждающе покачал головой.

Мила не знала, куда отнести его предупреждение. Мысленно махнула на него рукой, развернулась и поспешила к гардеробной.

Собираться предстояло в компании мужчины. Невеселая перспектива.

Но выбора ей не предоставили.

ГЛАВА 11"

"Мила слушала спокойный голос Глеба, отдающего приказы, и пила горячий чай с лимоном. Заболеть не хотелось, но и унять дрожь, что продолжала её беспокоить, не получалось. Вроде бы и оделась тепло: джинсы и свитер, даже носки, и всё равно мерзла. Наверное, нервное.

Её жизнь взяла слишком крутые обороты, к которым Мила оказалась совершенно не готова.

Да и за отца она беспокоилась.

Ей удалось спросить у Марка, что они с ним сделали.

- Ничего, солнце. Сейчас приедет врач, прокапает его.

- А он дастся?

- Куда нахер денется.

Мила немного удивилась резкости Марка. Парень тоже устал. У них не было возможности поговорить эти дни. Хотя у неё к нему тоже нашлись бы вопросы.

Страх и ощущение неотвратимости пришло потом. Когда она села в машину к Алашееву, и его терпкий парфюм снова коснулся её обоняния.

Она уезжала из родного дома! С вещами.

Это… оказалось страшно.

Можно сотню раз мысленно прокручивать в голове план побега, планировать жизнь вне родных стен и думать-размышлять, какая ты самостоятельная, и как всё будет круто. Реальность била жестоко и расставляла все точки над «i».