И одновременно с этим Глеб вплотную прижался к бедрам Милы, недвусмысленно показывая свою степень возбуждения.

Трусики Милы увлажнились. Так и должно быть? Или всё же с ней что-то неправильно, раз тело реагирует на прикосновение и присутствие чужого для неё мужчины?

- Ты невероятно красивая, Милослава.

Та рука, что освобождала грудь, опустилась ей на затылок, беспощадно уничтожая прическу, чтобы в конечном итоге сжать волосы, сделать захват и потянуть назад, заставляя Милу прогнуться в пояснице ещё сильнее.

Теперь отражение в зеркале показывало, как её соски бесстыдно торчали, а задранный бюстгальтер добавлял пошлости в общую картину.

Художник в душе Милы возликовал. Как же красиво… Она всегда мечтала рисовать с натуры, даже обнаженной, но, к сожалению, мечты так и оставались мечтами.

Но ничего… Ничего… У неё есть деньги. А школы художников успешно функционируют не только в этом погрязшем в пороке городе.

Пока же…

Мысль оборвалась, столкнувшись с новыми действиями и словами Алашеева:

- Такую красоту, как у тебя, должна дополнять другая.

Пока Мила пыталась понять, что он имеет в виду, Глеб выудил из кармана брюк украшение – тонкую золотую цепочку с тремя крупными черными жемчужинами в обрамлении мелких бриллиантов.

Это было первое украшение, которое ей дарили таким экзотическим образом.

Видимо, у взрослых мужчин и атрибутика взрослая.

Марк баловал её, дарил на день рождения украшения. На них отец не претендовал, хотя как-то и пытался. Но как поняла позже Мила, Марк поговорил с ним. Всё-таки за украшения жених может и спросить.

А тут…

Вещь дорогая. И почему-то Мила не сомневалась – эксклюзивная. Пока она пыталась понять, как реагировать на столь дорогой подарок, Глеб расстегнул застежку и надел цепочку ей на шею.

Нить с жемчужинами и бриллиантами легла как раз в ложбинку груди и соблазнительно повисла.

Драгоценный металл, соприкоснувшись с разгоряченной кожей, произвел эффект легкого раздражителя.

- Такой подарок… Я… - Мила растерялась, потом быстро взяла себя в руки и закончила: - Спасибо.

Отказываться она не собиралась. Дарят – она примет."

"Как показывала её жизнь: следует быть готовой ко всему. А она только в начале пути.

Губы Глеба дрогнули в едва заметной усмешке.

- А я уж, было, напрягся в ожидании отказа. Меня радует, что ты не только чертовски сексуальная, но и умненькая, Милослава.

Ответить она не успела – мужские губы коснулись лопатки. Обожгли. Теплые, они устремились дальше по позвоночнику, слегка покусывая, вызывая у Милы головокружение. Всё-таки хорошо, что она стояла у комода – есть опора.

А дальше…

Дальше дошло дело до трусиков.

Мила ожидала, что он их сдернет, как платье.