Сердце окатило жаркой волной в предчувствии надвигающегося шторма. Глеб Алашеев у неё никак не ассоциировался с мужчиной, которому искренне интересно, чем она занималась в ожидании того, когда он закончит раздавать… хм… то самое, о чем написал Марк.

Последний, кстати, так и не позвонил, чем расстроил и без того находящуюся на грани Милославу. Она сама себе поражалась сегодняшним вечером. Думала, заистерит, распсихуется, скажет, что никуда ни с кем не пойдет, запрется в комнате.

Всё оказалось с точности наоборот.

- Неужели? Посмотри на меня, Мила.

Она не могла не подчиниться.

Клатча в «комплекте одежды для ужина» не было, Мила прихватила свой. Серебристый, от известного бренда, подарок Марка на день рождения. Он вообще её баловал. А вот папа к ее подаркам руку никогда не прикладывал.

Мила, вцепившись сильнее в клатч, словно он являлся последним оплотом её уравновешенности и защищенности, повернула голову в сторону Глеба.

Надо помнить, что на данный период жизни этот жесткий мужчина является её официальным партнером.

Кстати…

А она ещё помолвлена с Марком? Или контракт разорвали?"

"То, что её не посвящают, напрягало.

Но она собиралась спросить у Глеба. О чем-то им придется разговаривать за ужином. Не только же о правилах, которые озвучил Алашеев.

- Мила, я запретил звонки.

А вот, кстати, и первая ласточка.

- Я не послушалась, - как можно спокойнее отозвалась девушка, выпрямляя спину.

- Плохо.

Образовавшаяся в машине тишина давила на плечи Милы. В её жизни было много ситуаций, которые выработали у девушки умение достойно реагировать на давление извне, за что она сейчас мысленно сказала спасибо всем тем, кто внес лепту в её воспитание.

- Возможно. Но я беспокоилась и…

- Тебе следует выполнять то, что я говорю, Мила.

- Я помню. Иначе будут проблемы, - она едва ли не дословно процитировала утренние слова Алашеева.

Мила не узнавала себя. Мужчина сидел достаточно близко от неё, это вначале ей показалось, что между ними пропасть. Да, их бедра не соприкасались, всё-таки машина премиум-класса, ориентированная в первую очередь на удобства и комфорт владельца. Она знала: он опасен. Его сдержанность – это напускное. И между тем внутри неё возрастала волна протеста.

Она захлестывала её, точно в девушку вселились самые настоящие черти и подталкивали её к краю пропасти.

Подтверждением послужил легкий прищур. Предупреждение, на которое она должна была отреагировать.

Может быть, Мила так и поступила бы. Заставила бы себя снова стать послушной и всем удобной Милославой, если бы не слова отца, которые до сих пор звучали в голове и продолжали ранить. Неизвестностью, необоснованностью в том числе.

- Мне не хотелось бы думать, что ты осознанно нарушила мой запрет.